Кровавый путь
Шрифт:
– По-всякому бывает.
– А места почему не написаны?
– Садитесь, где хотите.
Несколько озадаченный Рублев посмотрел на Иваницкую. Та пожала плечами. Сквозь стеклянные двери они прошли в пустынное фойе. Рублеву показалось, что они пришли слишком рано. Он помнил какое обычно царит оживление в фойе, в буфете перед сеансом, когда, имея минут десять времени в запасе, нет гарантии, что придет твоя очередь купить бутылку пива и стакан сока для спутницы, но это были воспоминания прошлых лет, а новых Рублев еще не нажил. Кроме них в огромном фойе кинотеатра, выстроенного в конце семидесятых годов,
Девушка с короткой стрижкой в кожаной, украшенной металлическими пластинами куртке посмотрела на них с легкой понимающей усмешкой.
Она-то знала, почему пришла в кино вместе со своим парнем – им просто негде встретиться, негде пообниматься.
«Хотя, – тут же подумала она, – возможно, у него есть жена, у нее муж, и темный кинозал – самое подходящее место для того, чтобы несколько раз поцеловаться».
Рублев взглянул на часы. До начала фильма оставалось пять минут.
– По-моему, мы попали не в свою компанию, – шепотом проговорила Иваницкая, садясь за столик в буфете и подвигая к себе чашку с кофе.
– Сеанс-то уже, можно сказать, вечерний, а народа нет. Может, фильм неинтересный, – предположил Комбат.
– Мы с тобой столько лет не были в кино, – полуприкрыв глаза, прошептала Иваницкая, – что совсем потеряли чувство реальности. Ты только вспомни сколько сейчас видиков, сколько фильмов идет по телевизору! Кому еще, кроме нас, придет в голову ходить в кино, смотреть фильм, который вся Москва видела года три тому назад на кассетах?
– Ну и что. Мы-то с тобой его не смотрели.
Прозвенел мелодичный звонок, и голос из динамиков бесстрастно напомнил, что сеанс начинается. Иваницкая, Рублев и еще с десяток зрителей поднялись по широкой мозаичной лестнице к широко распахнутой двери, ведущей в зрительный зал, и тут же растворились в нем. На двадцать четыре ряда приходилось двенадцать зрителей. Парочки рассаживались так, чтобы оказаться подальше друг от друга.
Комбат со Светланой сели в шестом ряду. Свет погас и тут же начался фильм. Рублева удивило, что нет журнала, как бывало в прошлые годы. Бежали написанные по-английски титры, звучал гнусавый голос переводчика – так, как раньше бывало только на фестивальных показах. Он обернулся и увидел, что все, кто пришел на сеанс, времени зря не теряют. Парень с девушкой, сидевшие от них через два ряда, целовались, другая пара, устроившись под самой киноамбразурой, хрустела картофельными чипсами.
И тут Комбат понял: не случайно у него вырвалось это слово – «кино», не случайно он с Иваницкой пришел сюда. Именно здесь и он, и она почувствовали себя моложе, словно бы вернулись лет на десять назад, когда, не оглядываясь на других людей, могли позволить себе маленькие глупости.
Он снял кожаную куртку, положил ее рядом на сиденье, помог освободиться от полупальто и Иваницкой. Затем обнял ее. Женщина тут же положила ему на плечо голову и они стали смотреть фильм. Комбат даже не сразу понял, что действие американского фильма разворачивается в Афганистане, что американский супермен одет в форму советского офицера. Он понял, что перед ним, лишь увидев знакомые пейзажи, увидев массовку из афганских крестьян. Он, скучая,
Незаметно для себя Комбат переносился в прошлое, вспоминал ребят, оставшихся в выжженных солнцем горах. Он был в мыслях уже там, по ту сторону экрана…
Иваницкая вздрогнула, когда его рука отпустила ее плечо и легла на спинку кресла.
– Что-нибудь не так? – шепотом поинтересовалась она.
Но тут же поняла, что Борис Рублев ее не слышит. Обида миновала мгновенно. Она сообразила, что происходит на душе у Рублева, и для него сейчас не существует ни ее, ни зрительного зала, а лишь невысокая гряда гор, растянувшаяся над выцветшим, серо-голубым небом.
Даже когда включился свет, Рублев смотрел на белое полотно так, будто на нем все еще виднеются пейзажи, знакомые ему по войне.
Светлана тронула его за плечо.
– Пойдем, а то двери скоро закроют.
– Прости, я, наверное, задумался.
– Ты куртку забыл.
Борис Рублев даже не ощущал холода, когда вышел на улицу с курткой, переброшенной через руку. Он улыбнулся, когда увидел, как парень с девушкой, которых они видели на сеансе, берут билеты на следующий, на тот же самый фильм.
– Ты знаешь, – сказал он, садясь в машину, – что «кино» у меня вырвалось абсолютно случайно?
– Ты жалеешь?
– Нет.
– Ну, вот и отлично, – Светлана задержала в пальцах застежку ремня безопасности, который хотела набросить, и повернулась к Комбату. – Мне давно не было так хорошо.
– Так ничего же и не было, – усмехнулся одним краем губ Рублев.
– Именно поэтому.
– А теперь куда? – спросил мужчина, заводя мотор и выезжая на улицу.
– Зачем спрашиваешь?
– На всякий случай.
– Если бы ты собирался ехать ко мне, то поехал бы в обратную сторону, а эта дорога – к тебе.
– Все точно, – улыбка не исчезла с губ Рублева.
Он чувствовал, что у Светланы с того времени, как они оказались близки, никого не было. Такое познается без слов. Рублев лихорадочно припоминал, что же у него есть в холодильнике. Помнил точно, бутылка водки и палка колбасы есть, пара банок тушенки, банка рыбных консервов. Все не то, этого ей не предложишь. Таким женщинам, вроде как и еда не нужна, они не едят, а пробуют.
Что-нибудь цитрусовое, разве что…
Придется заезжать в магазин. Теперь он уже не боялся нарушить равновесие любым предложением, взаимопонимание установлено и его можно уничтожить только ссорой.
Вместе они зашли в магазин, вместе сделали покупки. А затем, в предчувствии чудесного вечера, направились на квартиру к Рублеву.
Глава 5
Да, так уж случается, что люди, знающие друг друга, движутся в одном направлении. Вот уже несколько дней, полковник Бахрушин обдумывал как бы ему лучше предложить работу Борису Рублеву. Начальник полигона, полковник Брагин, свое согласие дал, а в том, что Комбат ему понравится, Бахрушин не сомневался ни секунды. Дело оставалось за малым – уговорить самого Рублева и притом сделать это так, чтобы тот не чувствовал себя обязанным.