Кровавый путь

Воронин Андрей Николаевич

«Черт, как же я раньше не догадался!» – продолжал злиться Альтов, но на этот раз предъявляя претензии к самому себе.

– Что, слишком короткая подсказка? – застал его врасплох Бахрушин. – Все равно не наберешь. Во всяком случае, с первого раза, как-никак число комбинаций – три факториал.

– С первого раза, наверное, не попаду.

Бахрушин ухмыльнулся презрительной улыбкой.

– Не получится из тебя человека, ей богу не получится, Альтов! Рано тебе в майоры метить. Ты посмотри, где жильцы подъезда в первый момент останавливают руку. Там краска затерта со

стороны нуля и пятерки. Набирали бы девятку первой, опирались бы слева. Значит, или пятьсот девять, или ноль девяносто пять. Но ноль девяносто пять не проходит, потому что в этом подъезде находится девяносто пятая квартира. Ее номер нужно тут же исключить из кода, которым открывается подъезд.

Щелкнули три кнопки. Раздался короткий гудок и вспыхнула красная лампочка индикатора.

– Чего стоишь, поворачивай ручку!

Альтов чувствовал себя не лучшим образом.

Бахрушин был настроен ставить его в тупик при каждом удобном случае. Дверь конечно же открылась, и полковник с капитаном оказались в темном подъезде. Правая дверь вела на лестницу, а левая, обитая железом, – в подвал. Леонид Васильевич пожалел, что тут нет никакой головоломки для Альтова. Дверь закрыта на ключ, а для связи существует одна единственная кнопка – кнопка звонка, так похожая на таблетку в цветной растворимой оболочке.

Сколько ни жал на нее Альтов, звонка из-за двери было не расслышать – то ли расположен далеко, то ли дверь такая толстая, а может, тот и вообще не работает. Он припал к жестяной обивке ухом и радостно улыбнулся. Где-то в отдалении зазвучали подбитые металлом каблучки.

– – Не ждут они гостей, – все так же улыбаясь, проговорил Бахрушин.

Наконец дверь открылась. Молодая женщина в короткой юбке, в туфельках на высоком каблуке и в камуфляжной куртке явно с чужого плеча, сдержанно кивнула и ни о чем не интересуясь, впустила мужчин. Бахрушин и Альтов тут же почувствовали разительное отличие подъезда от подвала, которое отлично символизировала собою дверь, с одной стороны обитая некрашеными листами оцинкованной жести, а с другой стороны покрытая фирменным пластиком под дерево.

Стены оставались неоштукатуренными, выложенными из красного живописного кирпича. Потолок покрывали звукопоглощающие плиты, вставленные в дюралевые направляющие. Все светильники – галогенные, маленькие – прятались в толще плит.

– Прямо тебе Брестская крепость, – пробормотал Бахрушин, разглядывая красные кирпичные стены, из-за которых в подвале тира, казалось, стоит полумрак, хотя все лампы были включены.

– Андрей, – негромко позвала женщина, увидев, что дверь в кабинет ее шефа открыта, а самого того нет за столом, – к тебе пришли.

Но Бахрушин уже отыскал взглядом Подберезского. Тот стоял в конце тоннеля возле мишеней и поправлял прожектора, прикрытые от любителей стрельбы толстыми металлическими пластинами.

Андрей прищурился, не в силах разглядеть из-за сильного света, направленного на него, кто же пришел. Единственное, что он понял сразу, это не Комбат – его мощную фигуру он узнал бы среди тысяч – и не спеша двинулся к линии, на которой располагалось оружие.

Завидев

и узнав Бахрушина, Андрей немало удивился:

– Добрый день, Леонид Васильевич, – на лице его появилась растерянность:

«Неужели что-то случилось с Комбатом?»

Но спрашивать об этом он не стал, пожал руку Альтову и тут же предложил:

– Пива не выпьете?

– Нет, мне чего-нибудь газированного и без сахара. Да, неплохо ты устроился здесь, Андрюша. Даже в нашем ведомстве тир похуже.

– Точно, вы же у меня первый раз, – вспомнил Подберезский. – Хотите, покажу?

– Как-нибудь потом, сейчас у меня дело есть.

Мягко взяв Подберезского за локоть, Бахрушин повел его в кабинет.

– А ты, – остановил он Альтова на пороге, – попей кофе, посиди. Нам переговорить надо, – и больше ничего не объясняя, прикрыл за собой дверь.

У Андрея хоть и имелся классный письменный стол, сидеть он за ним не любил, устраивался в кресле только тогда, когда приходилось работать на компьютере. Они расположились с Бахрушиным в углу под огромной картой, на которой уместилась вся Евразия, и, выпив по глотку солоноватой минеральной воды, настороженно посмотрели друг на друга.

– Что-нибудь случилось? – почему-то шепотом спросил Подберезский. От волнения он сжал кулаки, на которых тут же проступили голубоватые вены, так похожие на линии рек на карте.

– Нет, нет, все хорошо, Андрюша. Я всего лишь хочу сделать одно хорошее дело, но не знаю как к нему подступиться.

– Наверное, заехали ко мне, прежде чем заехать к Рублеву? – предположил Подберезский.

– Точно. Согласись, Андрей, мужчина он что надо, но живет сейчас не совсем правильно.

Подберезский смотрел на Леонида Васильевича, ожидая, что он предложит.

– Ему дело нужно, постоянное, – продолжал Бахрушин. – Вот у тебя, к примеру, такое есть – тир, бизнес. За тебя я спокоен, а Рублев долго так не протянет, выйдет весь прежний заряд и.., пиши «пропало».

– Как это – «так»?

– С таким стилем жизни.

– Вот и я думаю. Ему жениться надо, – выпалил Андрей Подберезский.

Бахрушин поморщился.

– Ты сам-то женат?

– Был.

– И наверное, чувствуешь себя не так уж плохо. Ему работа нужна.

– Сколько раз я ему предлагал! – прорвало Подберезского и он, не удержавшись, стукнул кулаком по хлипкому журнальному столику, чуть не расколов толстое стекло.

– Значит, плохо предлагал или не правильно.

– Не пойдет он ко мне работать, Леонид Васильевич, не такой человек. Да и не терпит он над собой кого-нибудь еще.

– Это Рублев-то? – усмехнулся Бахрушин. – Всю жизнь в армии прослужил, а командиров на дух не переносит?

– Армия – другое. Там командир – святое.

Вот если бы вы могли что-нибудь предложить, – с надеждой проговорил Подберезский.

– За этим и приехал. Долго думал, подбирал что бы такое могло подойти, и наконец определился.

– Какая же работа?

– Инструктор на полигоне нужен.

Подберезский задумался:

– Знаете, Леонид Васильевич, может, это и подойдет, если там, конечно, дело хорошо поставлено.