Кровавый апельсин
Шрифт:
— Там твоя подруга, — незаметно толкнул меня Скотто. С переднего пассажирского сиденья из «феррари» вышла Агнес. Ее черные волосы были стянуты сзади в хвост. Выглядела она очень свежей и привлекательной. Увидев меня, улыбнулась и тут же направилась в нашу сторону. У меня оборвалось сердце, и я подумал: куда она ездила в этой машине вместе с Жарре? Но, не подав виду, улыбнулся, поцеловал ее в обе щеки и вдохнул аромат духов.
— Давай выпьем кофе, — предложила Агнес.
Договорившись о встрече, я толкнул тележку сквозь толпу, наводнившую волнорез.
Бригада
— Немного ярко, — поморщился Скотто, — хотя тебя легко будет заметить, если ты перевернешься на ней.
— Спасибо большое, — рассеянно ответил я. А сам подумал: если кто-нибудь захочет устроить на катамаране диверсию, трудно представить, как ему можно будет помешать.
Бригада ремонтников перед стартом сошла на берег. Теперь все ее члены превратились в зрителей. Многие из них так и стояли, держа в руках инструменты — слесарные ножовки и распылители краски.
Чарли тащил мешки с парусами на переднюю площадку катамарана. Заметив нас, помахал рукой. Этой ночью он спал на судне. Я передал Скотто вещи: сумку с инструментами, еду на три дня, не позабыл и про бутылку «Феймоуз Граус» для Чарли и четыре пакета послеобеденного кофе Эгберта для себя. После чего отправился в летнее кафе на набережной.
В углу за столиком сидела Агнес, записывая что-то в блокнот. Как только я сел на соседний стул, она сложила свои записи и поцеловала меня.
— Где ты пропадал все эти дни? — воскликнула Агнес.
— Работал, — ответил я.
— Я соскучилась по тебе. — Она подняла на меня глаза.
— Как и я, — заметил я, наблюдая, как улыбка, словно солнышко, осветило ее лицо.
— Почему же ты ни разу не позвонил?
— Не был уверен, что ты этого хочешь.
— Ох! — Агнес всплеснула руками. — Ну и глупый же ты!..
— А ты ждала звонка? — Я обнял ее за плечи.
— Да, — ответила она, прижавшись ко мне.
На миг все отодвинулось — убийцы, стресс от гонок... Но тут сработала фотовспышка, я поднял голову и увидел Алека Стронга из «Яхтсмена», прятавшего усмешку в свою короткую рыжеватую бороду.
— Все в порядке, Агнес, — сказал он. — Я ничего не расскажу Жан-Люку.
Алек бросил взгляд на входную дверь:
— Ах, дорогая! Уже поздно...
Опираясь на одну из стоек тента, с неизменной сигаретой «Голуаз», свисающей с его губы, у входа в кафе стоял сам Жан-Люк. Он смотрел на нас, и его темное лицо в обрамлении черных кудрей было совершенно невозмутимым. Агнес улыбнулась и помахала ему рукой. Жарре кивнул, словно в подтверждение каких-то своих мыслей, известных ему одному, развернулся и пошел прочь.
— Извините, — произнес Стронг и отправился следом за ним. Снаружи расположился духовой оркестр, игравший «Марионеток». Мои нервы снова напряглись, сердце билось все сильнее по мере приближения регаты.
— Скажи, Терри Таннер, — посмотрел я на Агнес, — способен к насилию?
— К насилию? — уставилась она на меня. — Не думаю.
— А его приятель Рэнди?
— Я думаю, что он просто наблюдатель. А почему ты спрашиваешь, Джимми?
— Алан Бартон, — пояснил я. — Он был год знаком с Рэнди, и тот послал Бартона на борт «Стрит Экспресс».
— Привет, Джеймс, — раздался чей-то голос с заметным акцентом. — Готовишься к большой гонке?
На стол оперся Невилл Спирмен, на его печальном лице играло подобие улыбки.
— Я всегда готов, — ответил я с такой же натянутой улыбкой.
— Должно быть, хорошо иметь спонсора? А?
— Он платит по счетам, — сказал я. Но вообще-то счета были оплачены еще накануне.
— Вдобавок ты получишь счет Гарри, — заметил Спирмен.
— Спасибо, что напомнил.
Мрачно кивнув, он удалился. Глядя ему вслед, я думал о словах торговца яхтами Чарльза Ллойда, который сказал не так давно, что купит нашу яхту, если я выйду победителем. Если же нет...
Победа или полный крах — так обстояло дело.
— Так ты думаешь, что Рэнди виноват в крушении «Апельсина»? — удивилась Агнес.
— Или он, или его босс.
— И что ты собираешься теперь делать?
— Ждать, когда он сам придет ко мне. — Я взглянул на нее. — Мне пора возвращаться.
На мгновение она прижала под столом свои колени к моим.
— Пока. И будь осторожен, — попросила Агнес, поцеловав меня на прощание. От нее исходил аромат нежности и тепла. Но как только я поднял голову, то снова почувствовал доносящейся с улицы свежий, пропитанный йодом запах моря.
Выйдя из кафе, мне пришлось пробивать себе дорогу сквозь толпу.
А народ все прибывал. Духовой оркестр пытался перекрыть гул голосов.
В громкоговорителях щелкнуло, и раздался голос:
— Джеймс Диксон, вас к телефону!
Я изменил маршрут и теперь вынужден был идти в направлении яркой неоновой вывески на офисе организационного комитета гонок. Это оказался Дуг Сайлем.
— Извини, что беспокою тебя. Просто хотел сказать, что мы все желаем удачи и тебе и «Апельсину».
— Спасибо, — поблагодарил я, стараясь найти какие-нибудь наиболее дипломатичные слова, но напряжение, как нервный спазм в желудке, не располагало к светской беседе. Мой взгляд блуждал между открытым входом в кафе под тентом и маслянистой поверхностью бухты, устремляясь к понтону, где, как в ярких обертках конфеты, сгрудились гоночные яхты, готовые к гонкам. «Секретное оружие» — «Апельсин-2» выглядела отсюда лощеной и опасной.
— Мы будем наблюдать за тобой с «Геклы», — пообещал Сайлем. К двум часам дня изменилось приливно-отливное течение. Главный парус был поставлен на место и закреплен. Вышло солнце. Юго-восточный ветер в три балла поднимал блестящую рябь на поверхности воды гавани.
Хорошо было, отослав Скотто на буксирный катер и подняв стаксель, посидеть минуту-другую в относительном покое у приемника. Мы с Чарли послушали новости о гонках и прогноз погоды: ветер менялся на западный, и до буя СН1 у Шербура будет идти хорошо.