Кровавый апельсин

Льювеллин Сэм

— Я заплатил, — ответил он. — Спонсору надоело, что все постоянно идет не так, и он решил разом покончить со мной. Ко мне явились судебные исполнители... — Он обвел рукой крошечную каюту, койку, две чашки, жестянку с сардинами, три яйца и половину буханки хлеба. — Хорошо, что у меня есть дом, куда я могу вернуться.

— У тебя есть какие-нибудь подозрения насчет того, кто бы это мог быть?

Его губы насмешливо скривились.

— Ты, должно быть, очень богат, если задаешь подобные вопросы.

Я молча смотрел на него. Его ухмылка больше

не была насмешливой, скорее извиняющейся. С одной стороны, я не верил ему. «Ты лжешь, Дэвис», — стучало у меня в голове. Но, с другой стороны, я и сам прекрасно знал, что если кто-то предъявляет подобные требования, когда вы идете на яхте, которая может выиграть гонки, а вы не выполняете их, то никто не может поручиться, что с вами ничего не случится. Даже у финишной черты.

— Еще чаю? — спросил он.

Я отрицательно покачал головой, наблюдая, как он скручивает папиросу.

— А Эд Бонифейс приходил к тебе? — спросил я.

— Несколько раз, — кивнул он.

— И зачем?

— По той же причине, что и ты.

— Когда ты видел его в последний раз?

— Дней десять назад.

— А ты не знаешь, где он может быть теперь?

Дэвис внимательно изучал тонкую папиросу.

— Не представляю, если его нет дома. А ты попытайся узнать у его брата.

— Уже пытался.

Он поглядел на меня своими серьезными глазами уэльсца.

— Если ты задашь этот вопрос Делу, уверен, получишь ответ скорее, чем это смогу сделать я.

— В самом деле?

— Забавный парень этот Дел.

— В каком смысле?

Он засмеялся.

— Не хочу создавать у тебя предвзятого мнения о нем.

Я поднялся.

— Благодарю тебя, — кивнул я.

— Звони, — сказал он. — В любое время.

Я пошел к своему «ягуару».

* * *

Машина стремительно летела по скоростной трассе М4. Мы выбрались из Лондона еще до наступления часа пик и остановились в тусклом, скучном пригороде Эссекса, где сосредоточены промышленные предприятия. В пять тридцать я весьма обрадовался, обнаружив длинное черное объявление, полустертые буквы которого гласили: ПРОДАЖА МОРСКИХ СУДОВ, и, прочитав его, тронулся по проселочной дороге, представляющей собой непрерывную цепь рытвин. Беспросветной, сплошной стеной лил дождь. Он превращал ямы в лужи на моем пути к навесу, сооруженному из дранки, и наваленному в кучу углю.

Пахло влажным и гнилым кровельным войлоком. Четыре яхты просто утонули в грязи. Они выглядели так, как если бы единственной причиной того, что они такие грязные, было то, что их не спустили на воду.

Девушка с крашеными белыми волосами, выбившимися из-под платка, выглянула из-за двери.

— Я ищу Дела Бонифейса, — объяснил я свое появление.

Она взглянула на меня сбоку из-под ресниц, густо подведенных тушью.

— Он занят с клиентом, — объяснила она.

— Подожду, — продолжал я. — А чем он занят?

— Поднимает паруса, — ответила она. — У прогулочного парусника. Простите, но я должна отлучиться.

Я улыбнулся

ей самой обольстительной и нахальной из моих улыбок.

— Сожалею, что слышу это. Ее лицо немного смягчилось.

— Нет, в самом деле, — принялась она меня успокаивать, — я должна принести хризантемовый чай.

— Ну, в таком случае я подожду здесь, — пообещал я.

В ее глазах появилось сомнение.

— Но вы же не можете один войти в дом!

— Ничего, я побуду на улице.

— Ну ждите, — разрешила она и зашлепала по лужам к грязному домишке из красного кирпича, стоящему в глубине двора.

Я вытащил куртку с надписью «Генри Ллойд» из «ягуара», а сам спустился к набережной. Прилив закончился, и по кромке воды появилась полоса черной грязи. За серой водой позади топи колыхался парус. Ветра не было.

Ниже по набережной была пришвартована пара древних суденышек. Ближе к берегу стоял «Бостонский китобой» с мотором «Меркурий» мощностью 40 л.с., укрепленным на корме. Это было единственное судно на всем побережье, показавшееся мне способным держаться на воде. Я вскочил на него, завел двигатель и отчалил от берега. Грязная приливная волна качнула «Китобой», когда я направил его к выходу из бухты, повернув дроссельный кран.

Мне понадобилось десять минут, чтобы настичь парусник. Белая краска на обшивке пошла пузырями размером с яйцо. Я заглушил двигатель и встал борт о борт. В кубрике я увидел двоих мужчин. В воздухе стоял сильный запах керосина. Один из них был молодым, розовощеким и энергичным. Другой выше, тоньше — словом, сухопарая копия Эда, его брат Дел.

Он метнул на меня враждебный взгляд серых глаз.

— Что ты делаешь на моей яхте? — спросил он.

— Я пришел, чтобы спасти тебя, — ответил я. — Хочу тебе кое-что сообщить.

— Спасти? — переспросил он. — Но сейчас мы заняты осмотром двигателя.

— Я уже достаточно насмотрелся, — сказал розовощекий юноша. — Это фантастика! — Его голос был полон неподдельного восхищения.

— Да, — заявил Дел Бонифейс, — еще немного усилий — и останется одна оснастка.

— Да, — согласился молодой человек, кивая. — Да!

Дел прошел вперед и прыгнул на борт «Китобоя».

— Оставайтесь там, сэр, если не возражаете! — крикнул он через плечо. Затем повернулся ко мне. Глаза его смотрели на меня со злостью. — Что ты себе позволяешь? Убирайся отсюда, ты мешаешь заниматься мне делом.

Я хотел напомнить ему, что он жульнически торгует драгоценностями, но сказал совсем другое:

— Я ищу Эда.

— Ну так ты уже говорил об этом. — Он смотрел прямо перед собой.

— Ты же недавно с ним виделся!

— И что из этого?

— Ты сказал мне тогда, в «Виноградной грозди», что он все выдумал об Алане Бартоне и обо всем другом. Но ведь это не так!

— Что — не так?

— Ничего он не выдумывал! Просто кто-то охотится за ним. Его нужно предупредить.

— Ну да, конечно, — скептически заметил Дел. — Откуда мне знать, что это не ты сам охотишься?