«КРОВАВЫЕ ИГРЫ»
Шрифт:
– Возможно, сегодня толковать с Фабием и не стоит,- раздумчиво сказал Туллер, оставаясь на месте.- Мы не представляли, что у тебя так много судов и…
– …И хотели бы провести дополнительное расследование? – договорил за него Сен-Жермен.- Это разумно. У меня, естественно, нет и не может быть никаких возражений.- Он уже решил про себя, что немедля отправит кого-нибудь в Остию с тайным наказом увести «Красу Византии» из порта, и, если удастся, вместе с Кириллом. За виллой, несомненно, следят. Значит, курьером надо
– Мы… мы будем тебя информировать о продвижении дела,- пробормотал трибун. Он ощущал неловкость, не понимая, как поступить с чужеземцем. Знать бы заранее о такой прорве судов! Император уже и так выражал недовольство по поводу проникновения на рынок не облагаемой налогом пшеницы. Нежданный донос давал случай направить гнев императора на конкретного человека, но… возникала заминка.
– Ты намерен меня задержать? – участливо спросил Сен-Жермен. Он был почти уверен, что этого не случится.
– Нет… не теперь.- Что-то мелькнуло в темных глазах чужеземца, и Туллеру сделалось не по себе.-Подождем результатов.
– Я, разумеется, всегда к услугам комиссии, которая этим займется,- заверил Сен-Жермен, по-прежнему не сводя глаз с трибуна.- Ты можешь передать это своему командиру. Или, если угодно, я скажу ему сам. Фабий, кажется, здесь и уже довольно подвыпил.
Последнее замечание заставило Туллера скрипнуть зубами.
– В этом нет необходимости.- Странный все-таки народ – чужеземцы. А этот, пожалуй, чуднее всех, ибо сам нарывается на арест.- Я доложу ему обо всем… в свой черед.
– В таком случае могу я сейчас вернуться в банкетный зал? Повисла напряженная тишина, нарушить которую Сен-Жермен решился не сразу.
– Трибун Туллер,- осторожно заговорил он, вдруг сообразив что простоватый с виду служака не так уж и прост,- я понимаю, что в этом деле сейчас больше вопросов, чем ответов, и потому готов предоставить следствию всю свою корабельную бухгалтерию. Это как-то поможет прояснить ситуацию?
Кай Туллер мог только приветствовать предложение, вносящее в происходящее какой-то порядок.
– Да, и весьма,- Офицер отступил в сторону, давая дорогу сенатору, нетвердой походкой направлявшемуся в туалетную комнату.- Не отрядить ли за этими записями курьера?
– Как пожелаешь,- кивнул Сен-Жермен.- Или мы можем, отправимся за бумагами вместе. Тебе ведь наверняка захочется осмотреть мой кабинет? – Он заставил себя улыбнуться.- Никому из преторианцев так и не представилось случая там побывать.
Из банкетного зала донеслись громкие крики, сопровождаемые гулом встревоженных восклицаний. Мужчины обернулись.
– Что там еще? – в голосе Сен-Жермена сквозило плохо скрываемое презрение.
Трибун неохотно ответил:
– Это император. Похоже, ему захотелось прогуляться по Риму.
Сен-Жермен
– Он подражает Нерону? Гвардеец смутился.
– Нет, не совсем. Он таскается по борделям и кабакам, где пьют гладиаторы. Ему нравится их пьяная болтовня.
– Надеюсь, он берет с собой какой-то эскорт? Расспросы прервало появление в вестибюле Ви-
теллия – в паре с красавцем Цециной. Оба – и государь, и государственный муж – были совершенно пьяны. Генерал горланил непристойную песню.
– Ты? – заорал Вителлий, глядя на Сен-Жермена – Ты все еще здесь? Собирайся – и марш вместе с нами!
Сен-Жермен повернулся к трибуну, стоявшему с жалким, побагровевшим от смущенья лицом.
– Вот тебе случай сопроводить императора, Туллер.
– Мне кажется,- пробормотал гвардеец,- что он обратился к тебе.
– Едва ли уместно римскому императору появляться на публике в обществе чужестранца.
Вителлий погрозил толстым пальцем.
– Нет-нет, милый Франциск. Мы все переоденемся. Ты, я и Цецина! Простые туники. Холщовые пояса. Нас никто не узнает. Ни одна живая душа.
Последнее утверждение было сомнительным. Вителлий правил Римом менее двух месяцев, однако о его регулярных похождениях по борделям знали практически все.
– Государь,- ровным голосом возразил Сен-Жермен,- тебя, возможно, и не узнают, но я, к сожалению, слишком часто общаюсь с возницами и гладиаторами. Меня окликнут, станут присматриваться. Я не хочу, чтобы столь замечательный замысел провалился из-за такого досадного пустяка.
Аргумент достиг сознания императора. Пошатнувшись, он привалился к Цецине.
– Может быть, нам лучше пойти без него?
– Может быть,- согласился Цецина, переставая петь.
– Возьмем трибуна,- произнес Вителлин с пьяным лукавством.- Туллер – отличный малый. Посмотрим, как он тискает шлюх. Развлечемся на всю катушку.
Несчастные глаза Кая Туллера недвусмысленно говорили, что меньше всего на свете ему сейчас хочется таскаться с обожаемым императором и горячо почитаемым генералом по римским притонам, хотя подобное приключение сулило ему немалые выгоды. Он принялся изучать квадраты своих огромных ладоней.
– Боюсь, государь, я не достоин…
– Не мели чепуху! – Вителлий обхватил Туллера свободной рукой и подтянул его поближе к Цецине.- Если бы ты знал, какие там дивные девки, ты бы не стал упорствовать, дурачок!
Цецина ухмыльнулся и вновь разразился песней – совсем уж похабного содержания. Сен-Жермен, воспользовавшись моментом, отступил в тень колоннады. Какое-то время он смотрел, как троица погружается в глубины дворца, затем толкнул дверь боковой комнаты и, пересекши ее, вышел в обширный заброшенный сад. Заросшая тропка привела его к высокой стене, точнее к пролому в ней, выводящему на тихую улочку Рима.