«КРОВАВЫЕ ИГРЫ»

Ярбро Челси Куинн

Несколько позже, когда она, отобедав и не очень-то разобрав, хорош ли приготовленный кухаркой цыпленок, поднималась из-за стола, вошедший в столовую раб объявил, что прибыл ее супруг и изъявляет желание поговорить с ней.

– Я действительно хочу с тобой побеседовать,- заявил Юст, оттирая раба плечом и с презрительным видом оглядывая обветшавшее помещение.- Обидно видеть в такой неухоженности эти старинные особняки.- Сенатор пожал плечами.

– Что ж,- сказала надменно Оливия,- если бы я получала доходы от поместий нашей семьи, возможно,

мой отчий дом не выглядел бы столь заброшенным.

Юст рассмеялся.

– По-прежнему бодришься, Оливия, отстаиваешь права? Лучше было бы, если б в тебе поубавилось этой спеси.

– Для кого лучше, Юст?

Вопрос остался без ответа Юст прошел через столовую, заложив за спину руки. Подойдя к окну, сенатор повернулся к Оливии.

– Твой любовник скоро умрет,- сообщил он совершенно спокойно.

На мгновение Оливии показалось, что мраморный пол под ней покачнулся.

– Мой любовник? – ледяным тоном спросила она.

– Тот самый, что не слезает с тебя с тех пор, как ты решила здесь поселиться,- пояснил Юст.

– Не я решила здесь поселиться; это ты отправил меня сюда, чтобы развязать себе руки.- Она гордо выпрямилась и вскинула подбородок. Ее порадовало, что Юст не подозревает, сколько лет длится ее роман с Сен-Жерменом.

– Но ты согласилась, милая.- Он наблюдал за ней с нескрываемым интересом.

– Что мне еще оставалось делать? – Ноги Оливии вдруг ослабели, и она тяжело опустилась на одну из стоящих рядом кушеток.- Юст, что тебе надо? Зачем ты пришел?

Сенатор развел руками.

– Разве супруг не имеет права навестить собственную супругу? Неужели для такого визита нужна какая-либо причина?

– А разве ее нет? – спросила она, устав от игры в кошки-мышки.

– Ну,- вздохнул Юст,- раз уж ты завела любовника, то и причина может найтись. Я хочу известить тебя, что Ракоци Сен-Жермен Франциск… ты, возможно, помнишь его, он всегда ходит в черном… правда из сонма народа, тебя посещающего, трудно выделить кого-либо одного! Как бы там ни было, этот Франциск арестован по подозрению в серьезнейших преступлениях. Мне шепнули об этом в высоких кругах. Впрочем, если он тебе не любовник, то нет нужды вдаваться в подробности.- Юст взял в руки чашку голубого стекла.- Что за простенькая вещица! – Сенатор разжал пальцы, и чашка, ударившись об пол, со звоном разбилась.

– Юст! Выскажи то, с чем пришел, и уходи! – Оливия прерывисто задышала, удерживая рыдания.

– Высказать,- задумчиво повторил он,- и потом оставить тебя в покое? Полагаю, на это ты и рассчитываешь. Что ж, Оливия. Я, пожалуй, выложу тебе все.- Юст подбоченился.- Я, дорогая, собираюсь жениться. На Флавии Лесбии Фабулен Марко. Пока не все еще слажено, но император сказал, что одобрит этот союз. Дело движется хорошо, однако ему мешает маленькое препятствие.

– Это препятствие – я? – без выражения спросила Оливия.- Юст, я согласна с тобой развестись. На любых условиях, какие ты мне поставишь, и можешь не опасаться, я не стребую с тебя ни гроша.- Она понимала,

что подобное соглашательство выйдет ей боком и что Юст им воспользуется, чтобы помучить ее.

– Но я уже разводился, и делать это повторно, даже с такой вопиюще развратной женой…- Сенатор торжествующе ухмыльнулся, заметив болезненную гримасу на ее исхудавшем лице.- Да-да, дорогая, у меня имеется список всех переспавших с тобою мужчин. До чего же ты неразборчива в связях: наемники, гладиаторы, какие-то темные личности… Сенат будет шокирован, услышав о них.

Голос Оливии был еле слышен.

– Юст, оговаривай меня как угодно. Придумай любую напраслину, но дай мне уйти. Я знаю, что моя

мать не хочет со мной знаться, однако позволь мне поехать к ней. Она стара, за ней надо кому-то приглядывать…

– Моя бедная, глупенькая Оливия,- слащаво произнес Юст,- мой печальный долг сообщить тебе, что ты не сможешь увидеться с матерью, ибо она, увы, умерла.

Лицо Оливии побелело.

– Умерла? Когда? Это… это неправда!

– Она умерла… и довольно давно. Боюсь, прошел год… или два. Я, к сожалению, точно не помню.- Юст провел пальцем по спинке кресла, словно стирая с нее пыль.

– Год? Или два? – Оливия встала. Ужас и ярость дрожали в ее глазах.- Я сносила твои издевательства лишь потому, что боялась за мать. Я мирилась с дурным обращением и позволила заточить себя в этих стенах не по собственной воле. Я хотела оградить ее от твоих козней, Юст.- Она подошла к мужу вплотную, не испытывая ни малейшего страха. Худшей боли он ей уже не мог причинить.- Ты обманул меня, ты обвел меня вокруг пальца, подлый мерзавец!
– Оливия бросилась на супруга, пустив в ход ногти и зубы. Гнев придал ей силы, и она с радостью услыхала звук рвущейся ткани. Юст повалился на пол и взвыл.

Чьи-то руки схватили ее за локти и потащили к дальней стене.

– Держи ее,- сказал Юст рабу, поднимаясь.- Видел, что она сделала? Норовила вцепиться в горло. Ей мало того, что она пыталась меня отравить.

– Отравить тебя? – переспросила Оливия.- Что это за бред?

– Это не бред, моя милая,- выдохнул Юст, приближаясь.- У меня есть заключение лекаря, нашедшего в моих экскрементах отраву. Я маялся животом после каждой встречи с тобой. Лекарь все подтвердит, подтвердят и другие.- Он ухватил ее за подбородок.- Посмотрим, что скажет суд.

– Я буду все отрицать! И отвечу на каждую ложь обличающей тебя правдой! Я представлю свидетельства того, как ты мучил меня! – Оливия плюнула в ненавистное ухмыляющееся лицо.

Сильный удар раскрытой ладонью вышиб ее из рук раба, и она едва не упала Охранник, опомнившись, вновь ухватился за локти своей госпожи.

– Наглая девка! – прошипел Юст, вытирая щеку.- Это не пройдет тебе даром. Я приведу в суд с десяток мужчин, которые подробно расскажут о том, что они с тобой вытворяли. Я ославлю тебя, Оливия! И так, что в твою сторону не захочет взглянуть ни один порядочный римлянин! Я тебя раздавлю!