«КРОВАВЫЕ ИГРЫ»
Шрифт:
– Сделай глоток за меня,- крикнул он Гавию.
– Два! – последовал быстрый ответ.
Пожав плечами, Кошрод отвернулся и увидел перед собой владельца зверинца
– Доброго тебе дня, Некред,- вымолвил он вежливо, но без особой сердечности.
– И тебе того же, Кошрод,- откликнулся Некред с долей злорадства.- Я видел твою подружку.
– Она готовится к последнему выступлению,- заметил Кошрод с грустью,- а потом станет тренером. Хозяин уже поручил ей четверку юнцов. Года через два она их натаскает.
– Последнее выступление, говоришь? –
– Ценю твою заботу,- буркнул Кошрод и, покачав головой, направился к дальним конюшням, чтобы еще раз осмотреть свою колесницу и упряжь. Хозяин ввел в них столько новшеств, что рабы только диву давались и с огромной опаской подходили к чистке непонятных приспособлений.
– Перс! – вдруг закричал владелец зверинца. Кошрод остановился.
– Что?
– Я ничего не забыл!
– Прекрасно,- ответил Кошрод и двинулся дальше.
– Скажи это хозяину! – крикнул Некред.- Скажи, не забудь!
На какое-то мгновение Кошроду захотелось заткнуть наглецу глотку, но он удержался от вспышки и даже не повернул головы.
Несколько позже, когда возницы сбегали за двумя полными мехами вина, а в вытащенные из подземелий клетки загнали партию прибывших леопардов, Кошрод опять стоял на теневой стороне конюшенного двора, наблюдая, как три пары эсседариев 1 соревнуются в искусстве набрасывания арканов на тренировочный шест. Он критически щурился и одобрительно качал головой, ибо почти каждый бросок был удачным.
1 Эсседарий – воин, сражающийся на боевой колеснице.
Гавий, основательно приложившийся к меху с вином, нетвердой походкой направился к одной из колесниц.
– Поймайте лучше меня! – с вызовом выкрикнул он.
Его товарищи радостными возгласами выразили свое одобрение смельчаку, а ближайший к ним эссе-дарий заметил:
– Хорошее дело!
Возничий тут же пустил упряжку по кругу, а метатель аркана принялся раскручивать над головой веревочную петлю. Гавий издал счастливый вопль и устремился к центру площадки. К погоне присоединился и экипаж второй боевой колесницы.
Грек-вольноотпущенник, забравший у Гавия мех, зычно предложил делать ставки, и через несколько мгновений пари были заключены.
– Что тут происходит? – К Кошроду подошла Тиштри. Лицо молодой армянки пылало, с плеча свисали обрывки туники, чем-то основательно располосованной.
– Гавий играет с эсседариями в догонялки,- отозвался Кошрод.- Что это было? – Он поддел пальцем обрывок ткани.
– Калон. Он ошибся в прыжке, и разбился бы, не подхвати я его на излете. И поделом бы,- добавила она, сузив глаза.- Болван разучил один трюк и стал считать, что все умеет.
Теперь за Гавием гонялась
– Насмотрелась? – спросил Кошрод, когда Гавию удалось в очередной раз увернуться от брошенного аркана.- Вероятно, нас уже ожидает Аумтехотеп. Пойдем-ка к нему.- Он сделал шаг в сторону.
Тиштри придержала его за край туники.
– Нет, подожди. Я хочу досмотреть. Осталось недолго.- Она искательно улыбнулась.- Эсседарии стали действовать слаженно, а поначалу они лишь мешали друг другу. Не уходи.
Примирившись с тем, что ему придется остаться, Кошрод прислонился к стене конюшни в позе, которую иногда принимал его господин, когда хотел выказать к чему-либо снисходительное презрение.
– Это не бой, а игра.
Гавий подбежал к шесту и спрятался за него, но тут же отпрянул в сторону. Петля, просвистевшая в воздухе, чуть было не ударила его по рукам. Метатель выбранился, возница скривился и, разворачивая упряжку, подхлестнул лошадей.
Толпа зрителей разрасталась. Поглазеть на состязание притащились ветераны арены и обитатели темного подтрибунного мира. Они выражали бурный восторг, глядя, как Гавий петляет между высокими колесницами, с трудом маневрирующими на маленьком пятачке. Воздух огласился улюлюканьем, гиканьем, бранью.
– А он молодец,- сказала Тиштри, бросив быстрый взгляд на Кошрода.
Тот пожал плечами.
– Если бы эсседарии не боялись его покалечить, они давно ободрали бы ему все бока.- И все же наблюдать за спортивной игрой было приятно. Он не любил делать ставки, но дух состязания его волновал.
Толпа все росла Из соседней тренировочной зоны маршевым ходом притопали гладиаторы и, бесцеремонно растолкав разношерстную публику, заняли лучшие зрительские места. Никто не осмелился им перечить, ибо единственным их умением было умение убивать.
Ловкач Гавий, бравируя, подбежал к греку и выхватил у него мех с вином. Выбежав на площадку, он остановился, чтобы сделать пару хороших глотков, глядя прямо в глаза метателю, перегнувшемуся через борт колесницы. Аркан свистнул, галл отскочил – и вовремя, ибо на то место, где он стоял, грохнулся незадачливый эсседарии. Толпа восторженно взвыла, колесо тяжелой повозки, провернувшись, коснулось лежащего. Он вскинулся и одним прыжком привел себя в вертикальное положение, морщась и растирая ушибленное плечо.
Тут Кошрод заметил за спинами собравшихся нечто, заставившее его подобраться и оттолкнуться от стенки, которую он подпирал. Подол его грубой туники задел ухо сидящей на корточках Тиштри, и та подняла глаза.
– Что?
Кошрод покачал головой и сделал ей знак молчать. Мимо него пробежал эсседарии, но перс проигнорировал это. Он щелкнул пальцами.
– Тиштри, вставай.
Озадаченная Тиштри повернулась к нему.
– В чем дело? – Резкость его тона напугала ее.- Что ты себе…