«КРОВАВЫЕ ИГРЫ»
Шрифт:
Именем и печатью Яддей.
2 июля 823 года со дня основания Рима
и 71 года от Рождества Христова».
ГЛАВА 10
За добродушной внешностью императора прятался острый и изворотливый ум. Юсту было это известно, и он вел себя осторожно, подлаживаясь под настроение августейшего собеседника.
– Как продвигается строительство нового цирка? Веспасиан сорвал гроздь винограда, свешивающуюся с покатой крыши беседки, и, усмехнувшись, сказал:
– Не так скоро, как мне хотелось бы, но в целом неплохо. Иудеи
Юст сглотнул слюну, но остался стоять, заложив руки за спину.
– Весь Рим только и говорит что о новом амфитеатре. Когда он будет готов?
Веспасиан ответил не сразу.
– Лет через пять, если верить проектировщикам, но… это ненадежный народ. Понадобится по меньшей мере семь лет. Или чуточку больше.- Он криво усмехнулся.- Мой старший сын весьма увлечен этой стройкой. Случись что, он ее завершит.
– Государь! – вымолвил потрясенный Юст.- К чему эти разговоры? Вспомним Августа…
– Август пришел к власти не в столь преклонных годах. Мне почти шестьдесят два Но я не смущаюсь. Начатое мной продолжат мои сыновья, потом мои внуки. Династия Юлиев жила долго, однако династия Флавиев будет жить еще дольше.- Веспасиан говорил это без всякой рисовки, как о чем-то будничном, решенном раз и навсегда.
– Уверенность, достойная восхищения! – быстро отреагировал Юст.- Риму нужна крепкая власть, которая выдержит испытание временем.- Он рискнул добавить в свой тон доверительности.- То же самое я говорил и Домициану. Поставить его во главе преторианцев – очень разумный ход.
– Я уже сделал префектом этой гвардии Тита,- сказал император, потянувшись за следующей гроздью. День был теплым, почти душным, наполненным тихим жужжанием пчел.
– Да? – изумился Юст.- И у Домициана не было возражений?
– Доми всегда возражает,- ответил Веспасиан и сделал паузу, чтобы выплюнуть виноградные косточки.- Его раздражает первенство Тита, но такова доля младших. Их задача поддерживать, а не возглавлять.- Категоричность сказанного явно свидетельствовала, что император не намерен обсуждать эту проблему.
Юст неопределенно кашлянул и счел возможным сесть на скамью.
– Ты упоминал, что намерен провести кое-какие реформы. Могу ли я полагать, что ты хочешь обсудить их со мной?
– Естественно. Ты оказываешь поддержку моим начинаниям. Неплохо бы поговорить с каждым сенатором, но разброд в их настроениях делает это предприятие невозможным. А потому я более склонен прислушаться к своим сторонникам, нежели к оппозиции.- Узкие проницательные глаза ощупали лицо собеседника.- Ты ведь давненько держишь мою сторону. Я часто спрашиваю себя: почему?
Юст решил говорить правду, несколько, впрочем, ее изменив.
– Умело распоряжаясь ходом поставок пшеницы, ты получил в свои руки мощный рычаг давления
на голодающий Рим. Но к тебе меня привлекло вовсе не это соображение. Сильный правитель мог отобрать у тебя этот рычаг, но ни у кого из твоих предшественников не хватило на это умения. Порфироносцы не понимали, как управляться с чиновниками, а ты понимал. Озабоченный размышлениями о судьбах империи, я сделал вывод, что привести Рим к процветанию может лишь могущественный государь. Все твои действия показывали, что ты обладаешь задатками решительного правителя и нравом патриция, хотя и не являешься таковым. Твой отец, если не ошибаюсь, был всадником 1 и занимался сбором податей, верно?
1 Всадники – богатые римляне незнатного происхождения (ростовщики,
– Верно,- без тени смущения ответил Веспасиан.- Если бы не вольноотпущенник Клавдия Нарциссе, мне так и не удалось бы чего-либо добиться. Впрочем, все уже в прошлом, и факт этот нимало не задевает меня.- Он доел виноград и отшвырнул веточку в сторону.- Мне нравится твоя прямота. Она свидетельствует о твоем здравом смысле, которого, к сожалению, недостает многим из римлян.
– Сущая правда,- поспешил согласился Юст и глубокомысленно качнул головой.- Ох, как недостает, и у меня есть все основания сокрушаться об этом.- Он притворно вздохнул и провел рукой по лицу.- Ну да неважно. О чем это мы говорили?
– Погоди-ка,- остановил его Веспасиан, явно заинтригованный вздохом, и Юст внутренне возликовал.- Что ты имеешь в виду?
– Я? – переспросил Юст, делая вид, что не понимает вопроса.
– Какие у тебя есть основания сокрушаться по поводу безрассудства наших сограждан? – Цезарь вытер пальцы о край туники, нисколько не смущаясь наличием на ней широкой пурпурной полосы, удостоверяющей его ранг.- Так что же'
– Это соображения частного рода. Недостойные твоего царственного внимания.- Голос Юста упал. В ярких глаза Веспасиана вспыхнуло любопытство.
– Частного рода? Частные соображения опрокидывают империи, Юст. Говори, что тебя беспокоит.- Император подвигался на скамье и скрестил ноги в лодыжках.- Долг истинного властителя – интересоваться жизнью своих подданных.
Юст поколебался, потом произнес с подчеркнутой неохотой:
– Ты, возможно, знаешь, что я женат на молодой патрицианке знатного рода?
– Конечно. Ее отец и братья участвовали в одном из заговоров против Нерона. Сыновей отправили на галеры или куда-то еще, а отец, кажется, был казнен. Мать проживает вдали от Рима, у нее имеется еще одна дочь, она где-то в Галлии, если не ошибаюсь. Видишь, Юст, я не трачу времени зря. Заговорщики – люди особого склада, за их семействами нужен пригляд.- Он быстро взглянул на Юста.- Однако к тебе это никак не относится. Я верю в тебя, старина.
– Но моя жена…- Юст безнадежно махнул рукой.- Оставим ее, государь. Лучше поговорим о чем-либо более интересном. О будущих играх, о погоде, о римском флоте, сосредоточенном в Остии.
Он пожевал губами, довольный тем, что наживка заброшена и совсем другим тоном сказал:
– Должен признаться, что не вполне понимаю, зачем ты приказал арестовать аренных рабов. Узнав об этом, я пришел в удивление.
Веспасиан какое-то время изучал лицо Юста
– Это решение продиктовано государственными интересами,- произнес он довольно чопорно- Цирки набиты многоязычным людом. Аренные рабы всеми правдами и неправдами переправляют весточки своим родичам. Им знакомы короткие пути за границу, и они знают Рим. Мне ведомо также, что многие патриции недовольны возвышением сына сборщика податей. Они не в состоянии подкупить армию, поскольку та в Риме не квартирует, но наши цирки у них под рукой. Налицо когорта отборных убийц, у которых нет обязательств перед римским народом, и группа горячих голов, готовых войти с ней в контакт. Полсотни хорошо обученных гладиаторов, полсотни искусных возниц, дюжина эсседариев и полдюжины ретиариев – это нож, готовый пронзить сердце империи. Я хочу отвратить коварный удар. Кроме того,- лицо императора сделалось жестким, он наклонился вперед, сжав кулаки,- мне представляется важным с помощью этой непопулярной меры дать понять римской знати, что я намерен удержаться на троне и что за мной придет мой сын, а далее – сын моего сына. Я не допущу, чтобы этому что-нибудь помешало, я не допущу, чтобы Рим менял цезарей четырежды в год.