Кровавое евангелие

Роллинс Джеймс

— Посмотри, они постоянно перегруппировываются. — Эрин хоть и говорила сейчас бесстрастным языком ученого, но ее голос звучал как минимум на октаву выше, чем обычно. — Они, похоже, привыкают к свету.

— Пусть попробуют приблизиться. — Надия, сняв с себя серебряный пояс, накрутила один его конец на руку, прикрытую кожаной перчаткой, после чего расправила все его кольца, как бусины на четках. — Ожидание будоражит мне нервы.

— Терпение, — не оборачиваясь, произнес Рун. — Давай лучше пройдем немного вперед и поищем дверь, надо где-нибудь укрыться.

А они, кажется, раздумали нападать.

— Если ты сможешь, — попросила Эрин, — посмотри повнимательнее на левую сторону прохода, может быть, как раз на ней и находится дверь, которая, может быть, и выведет нас в центр ромба Одал.

Даже сжавшись в комок под своим прочным кожаным плащом, когда ее в любую секунду могла настичь смерть от этих визжащих чудовищ, она не переставала думать о деле. Эрин и в эти минуты была занята поисками сокровища, спрятанного в бункере.

Эммануил сделал шаг вперед, одна его рука была поднята и сжимала блестевший под лучом фонаря кинжал. Надия сбалансированной походкой, грациозно, как балерина, выступала вслед за ним.

Все вместе, впятером, они медленно двинулись вперед по туннелю, не спуская глаз с кружившего над ними плотного облака летучих мышей.

Джордану не терпелось опробовать на них свой пистолет-пулемет, но он понимал, насколько опасны пули, рикошетом отлетающие от стен, да и провоцировать летучих мышей было ни к чему. К тому же он вспомнил, как Надия еще раньше предупредила его о том, что пулей их не убить. Лучше всего для них — это достичь…

Не издав ни звука, мыши кинулись вниз.

Они и сейчас, не обращая никакого внимания на сангвинистов, пикировали на пару в центре триады.

Их целью было лицо Эрин. И лицо Джордана.

Надия, подняв руку с зажатым в ней серебряным поясом, вертела им над головой с такой невиданной силой и скоростью, которые вряд ли способен показать даже кухонный комбайн «Куизинарт». Мыши, отваживавшиеся подлететь слишком близко, были буквально раскромсаны на куски.

Получив хороший урок, летучая орда отступила.

Серебряный пояс Надии, совершив свой последний оборот, сбил отставшую от стаи мышь, которая плашмя врезалась в бетонную стену.

Рун и Эммануил обеспечивали дорогу вперед, продолжая с боем пробиваться сквозь сплошную черную тучу, прокладывая проход серебряными кинжалами, зажатыми в обеих руках.

Джордан изо всех сил защищал тыл, действуя своим ножом «Боуи». Его уши заложило от безумного истошного визга. Несмотря на то что он был облачен в прочный кожаный плащ, его руки и лицо были покрыты бесчисленными царапинами и ссадинами.

Казалось, что вместо одной поверженной мыши на ее месте появляются как минимум две.

Эрин воткнула нож в брюхо одной твари, пикировавшей на Джордана. Ее челюсти, утыканные клыками, похожими на собачьи, захлопнулись перед самым ее носом, перед тем как она мертвая грохнулась на пол.

Джордан схватил мышь, пролетавшую мимо. Ее шкура, холодная и сырая, как у дохлого варана, едва не вызвала у него рвоту. Он с размаху вонзил

в нее нож, но она, повернув в его сторону свою мускулистую шею, вонзила острые клыки в мякоть его большого пальца. Боль пронзила руку до самого плеча.

Стоун несколько раз с размаху ударил раненой рукой, в которую вцепилась мышь, о бетонную стену. Тварь, выдержав удары, так и не разомкнула челюсти. Джордан чувствовал, как ее клыки скребут по кости — еще немного, и он лишится пальца. Кровь, струей текшая из раны, достигла локтя. Вторая мышь, подлетевшая сбоку и нацелившаяся в его голову, раскрыла пасть и в полете нанесла ему глубокую царапину на виске.

Эрин поспешила на помощь. Схватив мышь, висевшую на его руке, за уши, она просунула нож к ее шее в основании головы и, надавив на него изо всей силы, провела лезвием по горлу. Черная струя крови ударила в стену, и челюсти проклятой твари разомкнулись.

— Вперед! — закричал Рун, стоявший в одном шаге от них — в тот момент они оба утратили чувство расстояния. — Впереди дверь! Справа!

Эммануил рванулся вперед, все остальные — за ним. Мыши бросались в лицо Эммануилу, вцеплялись ему в шею и в руки. Но они, казалось, нападали на него без видимой свирепости и не потому, что этот высокий парень оказывался нечувствительным к ранам. Он был весь покрыт кровью, его белокурые волосы почернели от нее.

Еще одна орда бросилась на Джордана, привлеченная кровью из его раненой руки. Клыки снова впились ему в руку, на этот раз в запястье. На его тело мыши бросались с прежней свирепостью.

Нож Руна без устали мелькал в воздухе, кроша крылья и обросшие шерстью тела. Он старался освободить Джордана от облепившей его стаи.

Но мыши не думали ни об отдыхе, ни об отступлении.

Ослабевшая рука Джордана дрожала, а мыши, все новые и новые, налетали, и им, казалось, не будет конца.

Глава 34

27 октября, 05 часов 39 минут

по центральноевропейскому времени

Хармсфельд, Германия

Батория опустилась на колени у самой кромки воды баварского озера, затянутого густым туманом.

Она ощупывала пальцами следы, оставленные на земле. Вот по берегу протащили что-то широкое и тяжелое — причем недавно. Вода, просочившаяся из-под земли, заполнила углубления, однако ни хвойных иголок, ни опавших листьев на поверхности воды не было, не было и следов каких-либо животных.

Выпрямившись, Батория подала знак своей команде оставаться на месте, а сама стала медленно кружить вокруг того места, где лодка была спущена на воду. Внимательно приглядевшись к следам, она узнала американские военные ботинки, кеды компании «Конверс» и трое нефабричных башмаков домашнего изготовления: две пары на большую ногу и одну пару на малую. Судя по глубине отпечатков, Батория предположила, что в группе из пяти человек были трое мужчин и две женщины.