Кровавое евангелие
Шрифт:
Коснувшись ее плеча, Джордан спросил:
— Эрин, ты что-то надумала?
— Даже и не знаю.
Подушечкой большого пальца она потерла руну на обратной стороне медали. Корца, склонив голову набок, не отрываясь смотрел на Эрин с такими же напряжением и волнением, какие испытывал Джордан; своими пристальными взглядами они буквально пожирали ее.
Стоун, сдвинувшись с места, встал между ними.
— Рассказывайте, — сказал он. — Может быть, мы что-нибудь подскажем.
Взгляд карих глаз Эрин был где-то далеко.
— Символы были очень важными элементами для
Стул под Леопольдом заскрипел.
— Руна Одал обозначает наследственность. Одал, начертанная после имени человека или на каком-то предмете, обозначает право собственности, иначе говоря, владение.
— Подобно тому, как ваши кеды помечены вашим именем, — уточнил Джордан. Он посмотрел на жетон со свастикой в центре руны. — Так, значит, эта эмблема свидетельствует о том, что «Аненербе» принадлежит нацистам?
Стоун понимал, что его вопрос звучит явно по-идиотски для уха ученого человека, но ведь иногда идиотские предложения приводят в конце концов к тому, что дело сдвигается с места.
— Я думаю, более правильным было бы полагать, что, по мнению «Аненербе», она принадлежала Третьему рейху, — поправила его Эрин. — Все, кто работал в этой структуре, верили, что они стоят на страже арийского наследия.
— Ну и что из этого следует? — решительным тоном спросил Рун, склоняясь к ней, словно намереваясь заставить ее силой ответить на его вопрос.
Эрин, подавшись назад, ответила:
— Я не уверена в своих предположениях, но в конце войны Берлин подвергался бомбардировкам. Лидеры Третьего рейха, скрываясь от правосудия, были в бегах. — Слова слетали с ее губ медленно, как будто она подыскивала их, в точности повторяя когда-то рассказанную историю. — И ученые «Аненербе» еще до формальной капитуляции знали, что война проиграна.
Леопольд согласно кивал.
— Они, конечно, знали. Но они мыслили в терминах столетий. Для них настоящее было бесцветной малоценной субстанцией. Их интересы сосредотачивались на истории арийской расы, уходящий корнями в прошедшие десять тысяч лет — и в ее будущее в течение такого же числа тысячелетий.
— Они думали о Четвертом рейхе! — сказала Эрин, глаза ее светились. — Эта группа, должно быть, планировала работу на дальнюю перспективу. Они наверняка хотели сохранить свои наиболее ценные вещи и сберечь их до наступления эпохи Четвертого рейха.
— А это значит, что они наверняка должны были спрятать их в местах, не известных вождям Третьего рейха, — заключил Леопольд, снова поворачиваясь к своему столу. — Поэтому мы можем исключить из рассмотрения все бункеры, задокументированные нацистским правительством.
Монах торопливо застучал по клавишам, и половина красных стрелок исчезла с экрана.
— Это уже кое-что, — облегченно вздохнул Джордан.
— И все-таки их еще слишком много, — грустно констатировала Эрин, шагая взад-вперед по маленькому офису, стараясь погасить нервное напряжение
Рун, не двигаясь с места, во все глаза следил за ней.
Эрин, не глядя на экран, указала на него рукой.
— Где они могли спрятать свои наиболее ценные артефакты, будучи уверенными в том, что будущие арийские ученые смогут найти их?
— А как насчет Атлантиды? — спросил Джордан, закатывая глаза. — С помощью русалок?
Эрин шлепнула себя ладонью по лбу.
— Ну конечно!
Трое мужчин молча смотрели на нее, как на ненормальную.
— Эрин, — ласковым предостерегающим голосом произнес Рун. — Должен напомнить вам, что нацистам не было известно местонахождение Атлантиды.
Она пропустила мимо ушей такую малозначимую для нее подробность.
— В легенде сказано, что Четвертый рейх поднимется из моря, как когда-то Атлантида, и вернет арийской расе ее господство над всеми. — Она повернулась к Леопольду. — А что, если оставшиеся ученые «Аненербе» пытались, образно говоря, выбрать беспроигрышное пари и следовать тому, что гласит пророчество?
Рун встал рядом с Джорданом, как будто что-то из только что сказанного Эрин обеспокоило его.
Эрин, словно ощутив прилив вдохновения, продолжала:
— Если следовать легенде, они, возможно, спрятали наиболее важные и значительные артефакты где-то возле воды. Оказавшись в окружении сил союзников, остатки ученых «Аненербе» уже не могли в конце войны достичь берега моря — и им пришлось прятать свои сокровища, закапывая их в землю Фатерланда. Поэтому им пришлось подыскивать самое подходящее место, но уже иного рода.
Раздался ставший вдруг хриплым голос Леопольда:
— Водное пространство внутри Германии.
— Какое-либо озеро, — уточнила Эрин.
Леопольд быстро ввел команду с клавиатуры, и с экрана исчезли почти все красные стрелки; осталась лишь дюжина стрелок, указывающих на неисследованные бункеры, расположенные на берегах озер.
Джордан сжал от возбуждения кулаки.
Даже на лице Руна, казалось, вот-вот появится улыбка.
— Сейчас я выведу фотографии всех этих точек, сделанные со спутника, — сказал Леопольд.
Через несколько минут на громадном экране появилось некоторое подобие шахматной доски — это были картины всех предварительно отобранных бункеров, полученные с помощью системы спутниковой подповерхностной радиолокации.
— Mein Gott im Himmel! [55] — в экстазе возопил Леопольд, перейдя непроизвольно на родной язык.
Все как по команде подошли почти вплотную к экрану и во все глаза смотрели на него.
Очертания одного из подземных бункеров, расположенного в правом нижнем квадрате, в точности повторяли контуры руны Одал. И этот сразу обративший на себя внимание бункер был расположен вблизи озера.
55
Бог мой на небесах. (нем.).