Кровавое евангелие
Шрифт:
— А в процессе этого, — спросил Рун, — вам доводилось видеть медали, подобные этой?
— Да, я видел такие. — Брат Леопольд порылся в одном из ящиков письменного стола и вынул оттуда небольшую деревянную коробочку со стеклянной крышкой. — Вот посмотрите, тут несколько жетонов «Аненербе». Большинство из них собрал падре Пирс, мой наставник и пастор, который и ввел меня в духовный сан. Он знал о нацистских оккультных изысканиях намного больше, чем кто-либо другой, — возможно, даже больше, чем об этом знали сами немцы.
Эрин вспомнила, как кардинал Бернард там, в Иерусалиме,
Монах снова обратил их внимание на извлеченную им из стола коробочку:
— Я думаю, вы обратите внимание на центральную часть медали.
Он постучал пальцем по стеклу над отлитым из сплава олова со свинцом жетона в форме руны Одал со свастикой в середине и двумя ножками, протянутыми снизу и как бы оканчивающимися маленькими ступнями.
Эрин прочитала слова, выгравированные по краям: «Volk. Sippe».
— «Народ» и «племя», — перевела она. — «Аненербе» верила, что германцы происходят от арийской расы, от народа, который, как они считали, обитал в Атлантиде, перед тем как двинуться на север.
— В Атлантиде? — качая головой, переспросил Джордан.
Внимание Эрин привлек другой жетон. Эмблема на нем имела форму подставки для установки раскрытой книги.
— А что это?
— А этот жетон подтверждает важность, придаваемую «Аненербе» документальному подтверждению своей арийской истории и унаследованным традициям. Однако некоторые утверждают, что этот жетон означает величайшую тайну, некую оккультную книгу, описывающую великую силу, и эта книга будто бы есть у них.
Эрин и Рун переглянулись.
Может ли это быть истолковано как намек на то, что они владеют Кровавым Евангелием?
Монах сдвинул в сторону груду документов времен нацистской эпохи, под ней показалась современная компьютерная клавиатура. Он застучал по ней пальцами, и стена позади его письменного стола вдруг засветилась, оказавшись гигантским компьютерным монитором. На громадном экране стали с невероятной скоростью возникать данные. Оказывается, сангвинисты располагают и древними, и современными игрушками.
— Если вы ищете пропавшие артефакты «Аненербе», — сказал Леопольд, не отрывая своих быстро летающих пальцев от клавиатуры, — то вот перед вами карта Германии. Я тружусь над ней по меньшей мере шестьдесят лет. Красными стрелками на ней указаны предполагаемые места расположения нацистских бункеров и хранилищ.
Эрин почувствовала, как внутри ее все оборвалось. Едва ли на карте можно было найти хоть один квадратный дюйм, где не было бы стрелки. И печальнее всего было то, что большинство из них были красными.
— Если все они еще не опустошены, — спросила Эрин, показывая на карту, — как вы выяснили, где именно они находятся? И как понимать предполагаемые нацистские бункеры?
— Мы слышали рассказы о них. Местный фольклор, если можно так сказать. Иногда мы делаем выводы исходя из информации, обнаруженной в уцелевших — хотя бы частично — нацистских документах.
Джордан пристально вглядывался в экран.
— Но ведь это не единственный способ, воспользовавшись которым вы нанесли на карту все эти точки, ведь верно? — Он кивком указал на переполненный данными экран. — Принимая во внимание сложность этого исследования, я могу предположить, что вы, должно быть, использовали спутниковую телеметрию и методы спутникового радиолокационного исследования подпочвенных пластов для определения мест хранения.
Брат Леопольд улыбнулся.
— Вы заставляете меня чувствовать себя обманщиком. Но в конечном итоге все эти замечательные технологии смогли добавить лишь очень небольшое число красных стрелок. Единственным способом выяснить, если ли в данном месте что-либо или имеется ли в этом хранилище что-либо действительно ценное, — это лично осмотреть их одно за другим.
Глаза Руна блестели, когда он взглядом сканировал выведенную на экран карту сверху вниз.
— То, что мы ищем, возможно, находится в одной из сотен этих обозначенных на экране точек.
Брат Леопольд, откинувшись на спинку стула и закинув ногу на ногу, произнес:
— К сожалению, ничего более утешительного сообщить вам я не могу.
Руна передернуло. Эрин почувствовала его нетерпение и раздражение. Велиалы с таким же усердием и азартом шли по следу Книги, как она, Джордан и Рун. Каждая минута могла стать решающей.
Джордан постучал пальцем по одной из стрелок.
— Начнем эту адову работу отсюда, друзья. Мы пройдем по этим точкам, оценим их с точки зрения вероятности и проработаем… вернее, перепашем их. Будем пользоваться координатной сеткой. Эта работа будет не быстрой, но тщательной.
Его предложение было логичным — но не давало уверенности в том, что является правильным.
03 часа 42 минуты
Джордан смотрел, как Эрин, подойдя к письменному столу, вынула медаль из-под увеличительного объектива. По складке между ее бровями и по наклону спины он ясно видел, что она расстроена. Ему также не по душе было предложение обследовать сотни мест, но что еще можно было предложить?
Эрин повернулась в его сторону, и он сразу заметил блеск в ее глазах. Это было привычным признаком того, что положение должно измениться, правда, не всегда эти изменения бывали к лучшему.