Кровавое евангелие
Шрифт:
Не раздумывая, Эрин бросилась туда, откуда исходил этот свет, лавируя в плотном потоке туристов, стремящихся в противоположном направлении. Большая часть базилики уже опустела, и путь к балдахину неожиданно стал свободным.
Она бежала, как бегут по футбольному полю. Ей было известно, что базилика Святого Петра по размеру внутренней площади превосходит любую другую церковь в мире. В прошлом она неоднократно бывала здесь, но вот бежать по ней никогда не доводилось. А сейчас она бежала, бежала изо всех сил, и ее глаза были прикованы к яркому
Подбежав ближе, Эрин поразилась невероятным размерам балдахина. На мраморном цоколе высотой в человеческий рост возвышались черные витые соломоновы колонны, [88] их высота достигала примерно шестидесяти футов. Они служили опорами самому бронзовому балдахину, окаймленному по краям причудливым орнаментом, увенчанному статуями и крестом.
Под балдахином в самом центре базилики стояла Батория. Ее рыжие волосы пламенели в золотом сиянии, излучаемом предметом, который она держала в руках. Сияние освещало каждую нишу, каждый уголок в церкви. Все статуи и фрески пульсировали в этом таинственном свете, словно пытаясь слиться с этим сиянием, исходящим из-под балдахина.
88
Соломоновы колонны — витые колонны, типичные для архитектуры стиля барокко. Название возникло в связи с фантастическими представлениями об архитектуре храма Соломона в Иерусалиме.
В руках Батории Книга из свинца стала золотой.
Так вот оно, Преображение, — подумала Эрин. — Я была права.
Она промчалась мимо последних статуй, установленных в нефе. Бежавший впереди Джордан замедлил шаг, чтобы подождать ее. Схватившись за руки, они вместе побежали по проходу туда, откуда струился свет.
Впереди Рун и Бернард, словно в столбняке, стояли у края балдахина.
Святость того, что видели их глаза, внушила страх даже им.
Глава 58
28 октября, 17 часов 11 минут
по центральноевропейскому времени
Государство Ватикан, Италия
В то же мгновение, как только тело Батории окутало это золотое сияние, кровь в ее жилах запела от радости.
Мир вокруг нее словно наполнился теплом и любовью. Боль, которая растекалась по всему ее телу с того времени, как она достигла поры женской зрелости, пропала, унеслась из тела этим светом. Она почувствовала, что черная метка на ее горле пропадает под воздействием этого света. Да разве какая-либо тьма могла противостоять этому сиянию?
Свинцовый блок в ее ладонях становился все теплее и теплее. Он пульсировал так, словно, подобно любому живому существу, имел свое собственное сердце. С каждой секундой его вес становился все меньше и меньше, пока она не почувствовала, что между ее пальцами проплывает что-то похожее на пушинку.
Блок, который она держала в руках, преобразовался в чистый золотой свет. Это сияние
То же самое происходило и с ней.
Но продолжалось это недолго.
К ней со всех ног бежали женщина-археолог и солдат. По нефу кружили охранники, подходя все ближе и ближе. Группы швейцарских гвардейцев бежали к ней с дальнего конца нефа. Она оказалась в западне. Они убьют ее, зальют Книгу ее кровью, скроют от нее излучаемый Книгой свет.
Словно почувствовав охвативший ее страх, сияние начало меркнуть и меркло до тех пор, пока в ее ладонях не осталась только сама Книга, снова потяжелевшая и оттягивающая вниз руки.
Батория пристально смотрела на нее, вновь преобразившуюся.
Книга в обложке из обычной овечьей кожи, на которой не было ни рисунков, ни украшений. Батория ласкала кончиками пальцев потрепанный переплет, при этом к ее ноздрям поднимался запах древних песков.
Ну как могло появиться такое яркое сияние из такой простой и ничем не примечательной вещи?
Ответ явился сам собой и сразу.
Перед ней возник образ Христа — обычное мужское лицо и в то же время скрытый источник божественной святости.
Слезы катились по ее щекам, и одновременно с этим тяжелая боль снова возвращалась в ее кровь.
Не прикасаясь к своему горлу, Батория поняла, что черная отметина снова вернулась на прежнее место.
Она потрясла головой, словно очищая ее от сияния, все еще присутствовавшего в ее сознании. У нее было такое состояние, словно она только что очнулась от глубокого сна. Но в действительности Батория даже и не помнила, когда ей доводилось испытывать подобное счастье.
Она пристально смотрела в глубь базилики, уже зная, что ей необходимо предпринять. Ей нужно найти пути отхода.
Не теряя времени, Батория соскочила с алтаря на расположенную позади нее апсиду и отошла назад к огромному трону из черного мрамора, укрепленному высоко на стене. Это был трон святого Петра, окруженный папами и ангелами, он был освещен лучами золотого света, который казался слабым и дешевым в сравнении с сиянием, только что исходившим из ее рук.
Отойдя на значительное расстояние от алтаря, Батория полезла в карман, достала из него спрятанный заранее передатчик и нажала клавишу взрывателя-детонатора.
Взрыв прозвучал как далекое эхо, как хлопок грома за горизонтом. Пол под ее ногами тряхнуло. Она заложила заряды взрывчатки внизу, в некрополе, под алтарем, на котором стояла.
Батория с удовольствием наблюдала, как мраморный пол перед ней раскололся вдребезги под ударом тяжелого балдахина, словно это был не мрамор, а лед. Массивный бронзовый балдахин встряхнуло, а затем — она видела это своими глазами — внутренняя часть его разлетелась под собственным весом на куски, рассыпавшиеся по всему полу, часть из них провалилась в отверстие, образовавшееся в полу.