Кровавое евангелие
Шрифт:
Михир склонил голову.
Батория, свистом подозвав волка, двинулась вниз по туннелю. Другой стригой ждал ее снаружи. Захлопнув дверь, он подергал ее, взявшись руками за прутья решетки, и, удостоверившись, что она действительно закрыта, поспешил за Баторией.
Эрин снова оказалась запертой в камере, но на этот раз вместе с ней находился сокамерник — злобный стригой. Он отшвырнул ее от себя в сторону, и ей пришлось изгибаться и изворачиваться, чтобы не приземлиться на Нейта.
Михир, вертя в руке фонарь, осветил шахту и щелевую канавку, откуда только что свалились Эрин и Нейт.
— Как
— Это самое худшее место раскопок, — с трудом произнес он, приоткрыв дрожащие веки.
Она улыбнулась.
— Обещаю, когда мы выберемся отсюда, я напишу тебе целую кучу самых лестных рекомендаций.
Михир ходил по камере, далеко обходя каплю крови, оставленную на полу Баторией. Он посмотрел на них недовольным взглядом.
— Прекратите болтать.
Его взгляд остановился на свежей крови, сочившейся из ран на шее Эрин. У нее при падении с высоты также раскрылись раны. Она заметила жадный блеск в его глазах.
Эрин сжала челюсти. Она не испугается. Ее сердце не трогали мысленно произносимые ею успокаивающие слова, и оно продолжало усиленно биться. Дело не в том, испугалась она или нет, но его жажду крови она использует в своих интересах.
Вместо того чтобы отойти от него как можно дальше — поначалу она хотела поступить именно так, — Эрин, наклонив шею, приблизилась к Михиру, зная, что он почувствует запах крови и услышит, как сильно бьется ее испуганное сердце. Руну с трудом удавалось сдерживать себя, когда он видел перед собой текущую из тела кровь. Наверняка Михир был в этом отношении более слабым, чем падре.
Его взгляд так и застыл на ее шее, стригой тяжело дышал. Эрин опустила свою левую руку. У нее был всего один шанс — да и то если ей повезет.
Михир облизал губы, но не сделал никакого движения. Ему требовалось более явное приглашение. Собравшись с духом, она протянула пальцы к своему раненому горлу и, продолжая смотреть ему в глаза, провела своими окровавленными пальцами по его губам.
Молниеносным движением Михир протянул руку к ее горлу. Нейт издал предостерегающий крик, привлекая внимание монстра своим дрожащим голосом, эхо от которого долго не стихало.
Эрин, припав на одно колено, выхватила из ножен, висевших на поясе стригоя, его кинжал и вонзила ему в грудь.
Он, пошатываясь, шагнул вперед. Кровавое пятно расплывалось по его рубашке.
Нейт, оказавшийся у нее за спиной, вытащил из тела Михира кинжал и быстрым движением полоснул им по горлу стригоя. Михир рухнул на пол. Лужа темной, еще живой крови моментально разлилась по каменному полу. Сгусток дыма рванулся в воздух, когда его кровь соприкоснулась с каплей крови Батории.
Нейт, стоя над ним и сжимая в руке оружие, дрожал с головы до пят.
Глаза Михира остекленели, превратившись в глаза мертвеца. Он лежал в луже крови, вытекающей из его тела.
— Нейт?
Он повернулся к ней, подняв кинжал.
— Нейт, — обратилась к нему Эрин, стараясь успокоить его. — Да это же я.
Он опустил кинжал.
— Простите. Что он делал со мной… своими зубами…
— Я все знаю, — сказала она. Она, конечно же, этого не знала, но Нейт должен был услышать эти слова. — Давай снова полезем наверх,
На этот раз она была ведущей и освещала стены шахты фонарем, взятым у Михира. Нейт заткнул за пояс окровавленный кинжал и стал карабкаться вслед за Эрин с куда большими усилиями, чем раньше, — очевидно, его кровь будоражил адреналин от недавней битвы. Фонарь в руке Эрин освещал им путь.
Шахта не выводила на арену, как они надеялись, а упиралась в какую-то металлическую площадку, так что они снова оказывались в западне. Через эту шахту выйти наверх они не могли.
Эрин вжалась в стену, стараясь удержаться и не соскользнуть на Нейта. Затем она, освещая фонарем стены и внимательно осматривая их, увидела что-то вроде вспомогательной шахты, ответвляющейся от основной. Возможно, она вела ко второму ярусу клеток, в которых держали диких зверей. А возможно, и совсем в другое место… Но идти вперед, ведомыми даже этой слабой надеждой, было намного лучше, чем сидеть там, в запертой камере.
— Нейт! — закричала Эрин, показывая лучом на вспомогательную шахту. — Посмотри!
— Так пойдемте же туда, — произнес он с улыбкой.
Освещая себе путь и с возросшей решимостью, они, упираясь в стенки вертикальной направляющей, поднялись до бокового ответвления. Оно скорее походило на небольшой вестибюль, чем на поперечный переход.
Эрин провела лучом фонаря по стенам камеры. Когда-то выход из нее был перекрыт металлическими стержнями, от которых теперь остались лишь кучки ржавчины на полу и небольшие металлические культяпки, торчащие из пола. Перешагнув через них, Эрин оказалась в следующем переходе. Сощурившись и закрыв ладонью стекло фонаря, она посмотрела в темноту.
Впереди, вдали, виднелась манящая полоска бледно-желтого света.
Это был выход из западни.
Глава 56
28 октября, 16 часов 30 минут
по центральноевропейскому времени
Государство Ватикан, Италия
Кардинал Бернард, подобно зловещей грозовой туче, пронесся по залам Апостольского дворца. Рун поспешал за ним, сопровождаемый швейцарскими гвардейцами, держащими оружие наготове. Надия, казавшаяся безразличной к происходящему, шла слева от него, Джордан, вышагивавший справа, выглядел более озлобленным, чем озабоченным. Рун был рад, что они идут рядом с ним.
Прямая спина кардинала Бернарда свидетельствовала о его гневе и возмущении. Его ярко-красная сутана колыхалась и шелестела от быстрой ходьбы. Вне всякого сомнения, причиной его бешенства было то, что Надия соврала ему о смерти Руна.
Корца обернулся назад и глянул на строй шедших за ними швейцарских гвардейцев. В его хвосте вышагивал падре Амбросе с приторно-самодовольной улыбкой, которую он словно хотел выставить на всеобщее обозрение.
С помощью Надии Рун мог бы легко одолеть всю швейцарскую охрану, но у него не было желания спасаться бегством от гнева кардинала. Он хотел объяснить Бернарду, что случилось, и заручиться его помощью в деле спасения Эрин и Книги. Он молил Бога лишь об одном: не упустить время.