Кровавая одержимость
Шрифт:
— Брук, ты не могла бы оставить нас наедине ненадолго? Я уверен, что Тиффани очень хочет тебя видеть.
Брук прикусила нижнюю губу, ее глаза загорелись, а напряженные плечи расслабились от облегчения.
— Конечно, без проблем. Кристина сказала, что будет счастлива проводить меня в комнату Тиффани, когда я буду готова, — Она повернулась к вампирам и улыбнулась. — Было приятно… познакомиться с вами обоими, — Хотя ее быстро бьющееся сердце выдавало скрытое беспокойство по поводу мужчин, Наполеан знал, что оно пройдет со временем.
— Приятно было познакомиться, —
Маркус тоже что-то пробормотал и выдавил из себя полуулыбку, что для него было эпохальным событием в общении с другими, а затем кивнул.
Наполеан и не просил большего.
— Ладненько, — выдохнула Брук, удерживая взгляд Наполеана чуть дольше, чем это было необходимо.
«Ты в порядке, любовь моя? — спросил он ее. — Хочешь, я пойду с тобой?»
— Нет, — ответила Брук вслух, сразу же осознав свою ошибку. Она повернулась к братьям и пожала плечами. — Я еще не совсем поняла, что значит общаться друг с другом мысленно, — Женщина поежилась. — Я имею в виду, что могу это сделать… но я просто забываю… — Брук обернулась к Наполеану и побледнела, в ее взгляде появилось сожаление, как будто она ужасно опозорила его.
Он громко рассмеялся и заключил ее в свои объятия прямо на глазах у собственных воинов. Они оба отвернулись, смущенные внешним проявлением его эмоций.
— Ты, любовь моя, само совершенство, — прошептал Наполеан.
Ответная улыбка Брук озарила всю комнату. Когда она вышла за дверь, вампиры обернулись к Наполеану.
— Ух ты, — пробормотал Натаниэль себе под нос. — Кажется, я никогда не видел тебя…
Наполеан бросил на него сердитый взгляд, оборвав на полуслове.
— Не забывай свое место, воин, — предупредил он. — В отличие от тебя, она моя пара.
Натаниэль кивнул и прикусил нижнюю губу, сдерживая улыбку.
— Да, любовь моя… то есть, милорд.
Наполеан усмехнулся.
— Ладно… ладно. Если ты уже повеселился, давайте продолжим, — Он повернулся к Маркусу и выжидающе посмотрел на него, ожидая увидеть, сможет ли древний мастер воин добавить что-нибудь еще. — Маркус?
Крупный вампир нахмурился.
— Что?
Наполеан лишь покачал головой. Конечно, Маркус пропустил всю шутку. Наполеан сразу же стал серьезным и перешел к сути.
— Произошедшее сегодня в подвале этой клиники уже тревожный знак, который мы больше не можем позволить себе игнорировать.
— Согласен, — проворчал Маркус.
— С того момента, как услышал о случившемся, я не мог думать ни о чем другом, — продолжил Наполеан. — И мы все знаем, что единственная причина, по которой женщины до сих пор живы, — Он посмотрел на обоих мужчин с глубокой заботой и сочувствием, — это навыки Джослин, которые она получила во время обучения в полицейском управлении, — Он благодарно кивнул Натаниэлю. — Ее реакция на нападение была исключительной и инстинктивной. Ей удалось нейтрализовать двух врагов, прежде чем ее… — Он хотел сказать «застрелили», но к счастью вовремя исправился. — До того, как ее ранили, — Вампир сложил руки перед собой. —
Маркус низко зарычал, а глаза Натаниэля на мгновение вспыхнули красным, прежде чем вернуться к своему обычному темному оттенку, оба вампира быстро восстановили самообладание. Они несомненно лучше осознавали все серьезные последствия случившегося.
— Тем не менее лучшим решением, который любой из наших воинов принял бы инстинктивно, было бы укрыться невидимостью, как только Киопори была ранена. Сделав себя невидимой, Джослин могла бы уничтожить людей одного за другим, или, по крайней мере, сотворить защитную сеть вокруг них двоих и вызвать помощь. Она могла бы немедленно начать вводить целебный яд в Киопори, — вздохнул он. — И сама она никогда бы не была застрелена. — Его тон ожесточился и вампир добавил: — Я считаю, что пришло время предоставить нашим женщинам гораздо больше возможностей для использования своих сил. Основ теперь уже недостаточно, наши враги стали слишком смелыми.
Маркус вздохнул, и Наполеан почувствовал его разочарование: все вампиры мужского пола были запрограммированы становиться защитниками для своих женщин и семей. Это была не столько сексистская, сколько генетическая черта их вида. Точно так же, как львица охотилась, пока самец защищал весь прайд, так и вампир-самец защищал то, что принадлежало ему. Потребность защищать была столь же характерной для них, как и потребность обладать. Это был глубоко укоренившийся инстинкт, который являлся частью самой их ДНК, а не просто оценочное суждение или тупая гендерная дискриминация. Нравится вам это или нет, но вампиры не были людьми, хотя их внешность и даже некоторые традиции подражали человеческим аналогам, их основные черты более точно подходили под описание различных хищников животного царства.
— Наверняка вы правы, милорд, — Маркус тщательно подбирал слова, — но сколько тысяч упражнений необходимо воину, прежде чем такие инстинкты становятся автоматическими? Прежде чем решение о жизни или смерти будет приниматься мгновенно, а наша сила работать на полную мощность? — Он повернулся к Натаниэлю. — Сколько веков прошло, прежде чем ты смог построить идеальную сеть за менее чем пять секунд, без утечек энергии или других слабых мест, которую не смогли бы разрушить наши враги?
Натаниэль нахмурился.
— Я согласен с Маркусом. Возьмем, к примеру, способность останавливать пулю: одно дело видеть разницу между тонким энергетическим сдвигом и чуть более резким возмущением, скажем, между сгибанием пальца на спусковом крючке и вибрацией, возникающей через какую-то долю секунды, когда пуля действительно покидает патронник, а потом еще следует опередить пулю и перехватить ее до попадания в цель, — Он ненадолго замолчал. — Когда я вспоминаю о пережитом и обо всех этих многолетних испытаниях, не говоря уже о мучительных травмах, которые получил в процессе обучения таким вещам… — Его голос затих.