Кровавая обитель
Шрифт:
— Давай позволим ей выиграть на этот раз, — предложил Фрэнк.
— Разумеется. Если бы падре Себастьян не отбыл с утра пораньше, у нас вообще не было бы такой возможности. Первоначально мы договорились, что я отвезу его обратно. Вам удалось поговорить с ним вчера?
— Нет, — пожаловался Фрэнк. — Меня атаковали американцы. Я знаю, что он поехал с ними, мы попрощались за завтраком.
Антонио пожал плечами.
— Ради Бога. Все к лучшему, кроме того, вы всегда можете нанести ему визит в монастыре, Фрэнк. А теперь спускаемся!
Он двинулся вперед,
Кандиа уже оторвалась метров на двести, было приятно видеть, как маневрирует, изгибаясь то вправо, то влево, ее стройное, тренированное тело. Иногда Фрэнк мог различить только красную шапочку, ибо Антонио, шедший рядом с ним, поднимал целый фонтан снежных брызг.
Справа появились серые стены старого монастыря. Они были щедро освещены утренним солнцем, даже страшная отвесная скала за ними сияла золотом.
Вдруг — что это было внизу?..
Сквозь скрип снега до Фрэнка донесся протяжный, леденящий душу вопль. И тут он увидел, как Кандиа, словно притягиваемая магнитом, изменила направление движения и ринулась к развалинам.
— Кандиа! — дико вскрикнул Антонио и остановился. Наконец Фрэнк понял в чем дело: это Кандиа звала на помощь. Но почему, черт побери, она не останавливается?
Он промчался мимо Антонио и устремился по лыжне Кандии в надежде догнать ее.
— Это бессмысленно, Фрэнк! — понеслось ему в спину.
Но Фрэнк не оглянулся. Он наблюдал, как девушка упиралась в снег палками, чтобы затормозить. «Почему она просто не падает?» — удивился Фрэнк.
— Кандиа, садись, падай на землю! — крикнул он.
В ответ донеслись отчаянные крики.
Фрэнк приблизился на пятьдесят метров, но тут белый комбинезон бесследно пропал в снегу.
Через десять секунд Фрэнку удалось прервать скольжение.
Перед ним зияла бездонная пропасть, заполнявшаяся ниспадающей, как валы бушующего моря, снежной лавиной.
Фрэнк не мог поверить собственным глазам. Пять секунд — и склон был по-прежнему ровным, лишь Кандии больше не было…
Он похолодел от ужаса.
V
Несколько мгновений Николсон боролся с желанием отстегнуть лыжи и нырнуть в эту снежную массу. Его взгляд упал на развалины монастыря, холодные и угрюмые, словно созданные сатанинской силой. За пустыми глазницами окон притаилась чернота, и это в ясный солнечный день!
Вдруг в дверном проеме что-то схематически обозначилось, мелькнули белые кости.
Фрэнк Николсон отвернулся от тягостного зрелища и начал лесенкой подниматься к тому месту, где стоял Антонио.
Лопец смотрел на Фрэнка пустыми, мертвыми глазами.
— Я не должен был отпускать ее, — произнес он ровным, безжизненным голосом.
Фрэнк снял спортивные очки и вытер с лица пот.
— Мне понятны ваши чувства, Лопец, — выдавил он нарочито грубым голосом. — Это и моя вина. Но словами здесь уже
Андоррец кивнул. Слезы ручьями лились по его мужественному лицу.
— Ясно, что здесь не просто пропасть, и не ледниковая трещина, — торопливо продолжил Фрэнк. — С нами вступили в борьбу сверхъестественные силы, в которые так не хотели верить ни мои коллеги из Тулузского Крипо [9] , ни я сам.
— Падре благословил нас епископским посохом, — еле слышно простонал Антонио. — Вы сами видели. Но это не помогло против черных сил. День моей свадьбы — самый печальный день в моей жизни, Фрэнк. Я продам этот отель, уеду в отдаленную местность, где смогу… Кандиа! Боже мой, Кандиа…
9
Криминальная полиция.
Антонио Лопец зарыдал в голос, как ребенок.
Фрэнк некоторое время бездействовал, ибо сам готов был потерять самообладание при мысли о прекрасной испанке, провалившейся под землю прямо на его глазах.
Но потом он крепко схватил владельца отеля за плечо.
— Вы не сделаете этого, Антонио, — сказал он. — Вы будете сильным, как подобает настоящему мужчине. Раз я сказал, что пропасть, поглотившая Кандию, не естественного происхождения, значит, ваша жена еще жива, просто она находится во власти темных сил, и ключ к ее спасению в этих руинах. Я никогда не верил в нечистую силу, но вчера в мою душу закрались подозрения, а сегодня я убедился в ее существовании на собственном опыте. Я внимательно осмотрю руины и…
— Не делайте этого ни в коем случае, Фрэнк, — взмолился Антонио. — С вами произойдет то же, что и с Кандией и с другими до нее. Никто не в состоянии снять древнее проклятие, лучше закрыть отель, пусть придет запустение, как пример в назидание последующим поколениям.
Фрэнку ничего не оставалось, как изобразить на своем лице презрительную усмешку. Антонио оказался прототипом обыкновенного суеверного андоррца.
— Не болтайте ерунду и будьте мужчиной, мне понадобится ваша помощь, — хрипло и твердо сказал он.
Антонио испуганно поднял на англичанина глаза. Потом андоррец достал носовой платок и вытер слезы.
— Простите, Фрэнк, — тихо промолвил он. — Я был действительно жалок. Но Кандиа, поймите, была для меня всем.
— Она еще жива, — заверил его Фрэнк. — Во всяком случае, я в это верю. Пойдемте, Антонио. Здесь больше незачем оставаться. Так мы не спасем Кандию.
— Хорошо, — решительно отозвался Лопец. — Простите мне мои слезы, Фрэнк. Боль еще не ушла, но она зависла холодным камнем у меня в сердце. Я попрошу от моего имени уведомить гостей, что дальнейшие торжества отменяются. Что скажут мои родители и родители Кандии, когда придут на обед? — я даже не осмеливаюсь думать об этом. Я вообще не хочу их видеть… Когда мы обыщем монастырь, Фрэнк?