Кровь
Шрифт:
Наконец он переводит взгляд на Бэлу. Хотя тёмные пряди волос частично скрывают рану, всё равно лицо его выглядит жутко: одна половина настолько бледна, что почти не отличается цветом от свежевыпавшего снега, а другая — залита густой чёрной кровью, под маской которой Драган ещё меньше похож на человека, чем Громов с разорванной щекой.
— Спасибо, — произносит он, глядя Бэле прямо в глаза, на что она отвечает кратким кивком и опускает голову.
— И ты узнала обо всем этом из снов?
— Ну-у, как мне объяснили, это были не совсем сны. В общем,
Драган глубокомысленно качает головой, глядя в пустоту перед собой. Бэла бросает на него нерешительный взгляд:
— Он готов был убить тебя, хотя знал, что ты его сын.
— Обоюдно, — отрешенно добавляет вампир.
— Но ты ведь…
Драган не дает ей закончить фразу:
— Я знал, — он снова обращает к Бэле свой взгляд, и пронзительный блеск его безжизненного зрачка лишь подчеркивает жестокость слов.
Бэла задумчиво:
— Но ты ничего не писал об этом.
— Кажется, да. Но я писал из малодушия. О том, что стыдно было забыть и нестерпимо помнить. А то, что питает мою ненависть, всегда остается при мне.
Бэла некоторое время удрученно молчит, видимо, подавленная беспощадной холодностью сказанного. Однако, поколебавшись, она несмело спрашивает:
— А Катарину ты не вспомнил?
Он отвечает не сразу:
— Нет… Единственная семья, которую я помню, это мой дед, точнее двоюродный дед.
Бэла с волнением поясняет:
— А я догадалась по твоим глазам…
Не дослушав, Драган усмехается:
— Надо же, глаза выдают мои тайны! Что ж, одного уже нет, значит, тем лучше.
— Было лучше с двумя, — осторожно вставляет Бэла.
— Быстро же ты меняешь свое мнение! — саркастически замечает Драган.
— Что?! — незамедлительно возмущается девушка, но сейчас же припоминает: — А! Тогда я разозлилась. И у меня была причина!
— Да, ты разозлилась, потому что узнала, что я питаюсь человеческой кровью, и моими стараниями умерли многие тысячи человек, — услужливо поясняет вампир, и в его холодном взгляде вспыхивает злая ирония.
— Для чего ты всё это говоришь? — Бэла явно растеряна, — По-твоему, это смешно? Забавно?
— Да, лицемерие в какой-то степени забавно, — небрежно бросает Драган.
Бэла уже не опирается расслабленно о стену башни, от волнения она вся подается вперед:
— Это не лицемерие, это… это просто…
— Это позёрство, — спокойно подсказывает вампир, хладнокровно наблюдая, как его собеседница выходит из себя.
— Ну, знаешь! По-твоему, я должна продолжать тебя ненавидеть?! — говорит она с каким-то яростным недоумением.
Драган пожимает плечами:
— Ненавидеть или хотя бы недолюбливать, всё честнее, чем расточать комплименты. Но может быть, ты как типичная посредственность не видишь противоречия между своей вчерашней истерикой и сегодняшними любезностями.
Бэла настолько взбешена, что не может просто сидеть. Поскальзываясь на снегу, она неловко поднимается на ноги и тихо, но зло уточняет:
— Типичная посредственность?
— ТП, —
Отойдя чуть в сторону, она нервно трясущимися руками достает телефон, жмет на кнопку вызова рядом с именем Паши и, прижав аппарат к уху, бросает на Драгана полный ненависти взгляд:
— Интересно, а как Даниель отнесется к тому, что ты, оказывается, презираешь тех, кто пытается понять тебя и вести себя с тобой по-человечески? А он-то готов жизнью пожертвовать, чтобы произвести на тебя впечатление. Но даже если бы он погиб, ты бы, наверное, ничего не почувствовал, пожал бы плечом и назвал его позёром, да?
Бэла снова жмет на кнопку вызова и, отвлёкшись на телефон, не замечает, как в ответ на её слова Драган стискивает зубы. В его взгляде мелькает тень боли:
— Интересно, а что ты чувствуешь, если кто-то страдает по твоей вине? Или погибает? Готова выколоть себе глаза, отрезать язык, вырвать сердце, да?
Девушка глядит на него с напряженным непониманием:
— И кто же пострадал по моей вине?
И тут её, видимо, осеняет догадка. Она смотрит на экран телефона, где всё ещё высвечивается надпись «Паша». В ответ на вызов слышатся только бесконечные длинные гудки. Не дожидаясь окончания гудков, Бэла судорожно жмет на сброс и опять на вызов, скороговоркой повторяя: «Чёрт! Чёрт! Чёрт!» И когда очередной звонок обрывается ничем, она уже не сдерживает эмоций и ревет в голос: «Чёрт!» — в бессильной ярости швыряя телефон о каменную стену. «Чёрт! Гадство! У него ведь даже никого нет, кроме этой блядской Вики! Всем будет плевать! Паша! Паша! А-а-а!» — окончательно потеряв самообладание, Бэла срывается на крик.
Не в силах стоять на месте она бессмысленно мечется по площадке. В какой-то момент, споткнувшись о рюкзак Драгана, она задевает огненную ловушку, которая всё ещё полыхает посреди башни. Её волосы мгновенно загораются, но что-то, мелькнув чёрной тенью за её спиной, тут же их гасит. Это Драган, молниеносно вскочив с пола, сбивает огонь с рыжих прядей, притянув Бэлу к своей груди. Её спина, плечи, затылок прижимаются к его телу, повинуясь силе его рук, держащих её и крепко, и бережно. На его изуродованном лице отражается какая-то новая невыразимая мука. Его окровавленные губы находятся лишь в паре сантиметров от её волос. На краткий миг он касается их и сразу же отстраняется. Всё это длится лишь два-три мгновения — Бэла поспешно и гневно вырывается из объятий вампира, и обращает к нему посеревшее от горя лицо.
— Почему? Почему нельзя повернуть всё назад?! И никогда-никогда тебя не встречать! — в тихом отчаянии шепчет она.
Драган, осторожно опустив руку в карман её куртки:
— Зато ты можешь уничтожить меня. Прямо сейчас, — достает деревянный кол и с вызовом вкладывает его в ладонь Бэлы.
Выжидательный взгляд на непроницаемом лице, но Бэла не поддается на провокацию.
— Да пошел ты!..
Она устало и равнодушно опускает руку, роняя оружие на пол, и, не оборачиваясь, уходит.