Кровь предателя

Арнольд Майкл

Бенджамин с трудом сглотнул.

– Я в этом не сомневаюсь.

– Там рубин. Чудо, которое королева продаст одному из великих монархов Европы. И на эти деньги купит армию для короля.

Бенджамин поджал губы.

– Какая драгоценность, неважно насколько прекрасная, может стоить целой армии?

– Не знаю, и у меня нет желания задавать вопросы, - ответила Лизетт.
– У меня приказы, которые я выполню или умру, пытаясь это сделать.

Неожиданно Бенджамин развернулся.

– Подождите здесь минутку.

Лизетт задумалась о

шкатулке, наблюдая, как отец Бенджамин исчезает в прихожей. В шкатулке находился не только рубин. Королева говорила и о других безделушках. В запертой шкатулке хранились также брошь и небольшое кольцо. Ни один предмет не имел особой ценности, но Генриетте они были дороги. Лизетт показалось, что королева больше хотела заполучить их, а не рубин. Но это не имело значения. Ей поручили вернуть шкатулку в целости и сохранности, и этого достаточно.

– Где остальные?
– поинтересовался отец Бенджамин, появившись из прихожей, прижимая к груди плотно скатанный свиток.
– Королева ведь не послала вас в одиночестве.

– Мертвы, - ответила Лизетт.

Медные глаза отца Бенджамина расширились. Он сглотнул и почесал остатки волос на макушке.

– Вас раскрыли?

– Успокойтесь, отец, - сказала Лизетт, заметив, что его пальцы слегка дрожат.
– В таверне на берегу Темзы возникла стычка. Джерома пырнули в живот до того, как мы успели вмешаться.

Лизетт рассказала священнику, как она с другим своим спутником, Седриком, оттащила раненого к ближайшему лекарю. Пока костоправ ощупывал растерзанные внутренности Джерома, к ним приблизился солдат из вестминстерского ополчения. Он заявил, что опознал раненого, сказав, что тот похож на одного из гвардейцев Уайтхолла. Одного из людей короля.

– Этот чертов ополченец проткнул Джерома прямо на столе, - просто объяснила Лизетт.

Бенджамен в ужасе приоткрыл рот, обнажив мелкие желтые зубы и десны.

– А Седрик?
– только и смог прошептать он.
– Я имел с ним дело, когда меня послали шпионить за Бэкингемом. Он был славным малым, Лизетт.

Она кивнула.

– Да. Но это не помогло ему выжить, отец. Седрик вытащил шпагу, чтобы отомстить. Перерезал сукиного сына из ополчения почти пополам. Но появилось еще полдюжины его дружков. У Седрика не было ни единого шанса.

– Вам удалось сбежать?

– Нет. Не совсем. Они просто меня отпустили, - при воспоминании об этом она покачала головой.

Бенджамин понял.

– Вас не приняли за спутницу Седрика.

– Слава Богу. Я прикинулась случайной прохожей. Испуганной женщиной. И эти ублюдки мне поверили.

И тогда Лизетт осталась в одиночестве. Проще всего было сесть на корабль и отправиться обратно к госпоже, но Лизетт Гайяр любила королеву и не собиралась сдаваться без боя.

– Мне жаль, дитя моё, - сказал Бенджамин.

Лизетт заметила свиток, который он принёс из прихожей.

– Что это?

Она последовала за отцом Бенджамином к столику в центре комнаты, куда священник положил пахнущий плесенью пергамент. Снаружи было темно, и

Лизетт заметила сверкающие в лунном свете снежные хлопья, но чадящие свечи давали достаточно света, чтобы высветить очертания на карте, которую они рассматривали.

– Мое родное графство, Лизетт, - сказал Бенджамин, бросая близорукий взгляд на спутанные линии и мелкий текст, описывающий географию Хэмпшира.
– Мы вот тут, - он ткнул тонким пальцем в слово "Питерсфилд", нацарапанное почти неразборчивым почерком. Ведя пальцем вниз и влево, он остановил его на никак не отмеченном месте в центре карты.
– А здесь - Олд Винчестер Хилл. Наверное, миль десять к юго-западу отсюда.

Бенджамин выпрямился.

– Но это не форт, как вы воображаете, Лизетт. Конечно, там есть крепостной вал, но он просто выкопан в меловом утесе. Наследие древнего города, - он встретился взглядом с Лизетт.
– Вы отправитесь туда?

– Конечно.

– На дороге опасно, дитя моё. Особенно во время бурана. Прошу, подождите до рассвета.

Лизетт вняла его просьбе.

– Хорошо. Если можно остаться здесь.

– Вам не нужно спрашивать.

Отец Бенджамин скатал пергамент обратно и перевязал тесемкой, протянув его Лизетт.

– Вам это понадобится. Холм находится в глубине пересеченной местности. Не так-то легко найти незнакомому с этими краями человеку.

Лизетт посмотрела на него.

– Вот почему вы едете со мной, отец.

***

Глаза Страйкера блеснули. Он немного полежал неподвижно, прислушиваясь к грохочущему на заре грому.

Всю ночь шел дождь, и они были рады, что имеют в своем распоряжении это помещение. Не более чем сарай, аккуратно притулившийся к дому Арчера, тесный и грязный, но просто манна небесная по сравнению с ночью под зимними звездами. Страйкер повернулся на бок и увидел, что Уильям Скеллен тоже проснулся и уставился на влажные потолочные балки.

– Сэр, вы слышите это?
– спросил Скеллен.
– Странно. Когда я выходил час назад отлить, небо было ясным.

Страйкер прислушался, на сей раз тщательнее.

– Вот дерьмо, - он резко вскочил, перебудив при этом остальных. Снаружи опять послышался грохот, но теперь это был топот копыт.

Бёртон находился ближе всех к шаткой двери, и несмотря на то, что он только что проснулся, был уже начеку и выглянул наружу, в серый предрассветный свет. Он скосил глаза в сторону горизонта, пока остальные вскочили на ноги.

– Кавалерия, - прокричал Бёртон.
– На холме к северу. Вскоре спустятся.

– Это наши?
– рявкнул Скеллен.

– Не могу сказать, сержант. Но сомневаюсь. Не узнаю знамена.

– Сколько их?
– спросил Форрестер, его лицо уже украшал обычный румянец.

– По меньшей мере два десятка.

Пока Бёртон произносил эти слова, из главного входа в дом выскочил мужчина и побежал в их сторону. Это был Арчер.

– Простите!
– крикнул он, тяжело дыша и охваченный страхом.
– Поверьте мне, капитан!