Кровь нуар
Шрифт:
Первым из лифта вышел Шэдвелл, Роу остался с нами. Я достаточно имела дела с телохранителями, чтобы не начинать спор. Когда Шэдвелл убедится, что нам ничего не угрожает, даст нам знать.
И действительно: он шагнул в сторону, кивнув Роу, и тот жестом пригласил нас выходить.
Они все делали всерьез, по-взрослому, и это меня нервировало. Что-то угрожает жизни Кейта Саммерленда? Если так, то потрясающее сходство Джейсона с ним могло оказаться серьезной проблемой. И тогда к нам не только по одной причине приставили телохранителей.
Вот
В коридоре возле одной из дверей стоял будто на страже Питерсон. Чак, понизив голос, что-то ему втолковывал. Значит, вот куда они делись.
Чак повернулся и смерил Джейсона взглядом. Не дружелюбным и не враждебным, но ничего хорошего в этом взгляде не было. Смотрел так, будто пытался разглядеть Джейсона — из чего он сделан и что означает. Мне этот взгляд не понравился: он означал, что Чак слишком напряженно думает о Джейсоне. Мы завтра уезжаем из города, а взгляд этот был слишком серьезен для «через сутки их тут не будет».
Оправив топорщившийся над пистолетом пиджак, Чак бросил через плечо, проходя к лифту:
— Так что пока меня не будет, распоряжайтесь тут вы, Питерсон.
— Строго говоря, Ролстон, вы мне не начальник.
Значит, есть все-таки у Чака фамилия. Но по имени его назови или по фамилии, а Питерсон с ним не слишком ладит.
Чак прошел мимо так, будто нас тут и не было. Охранник в форме придержал дверцы лифта, будто ему было это велено.
— Если вам не нравится, Питерсон, звоните губернатору и спросите, кто сегодня здесь командует.
Лицо Питерсона застыло, стараясь стать непроницаемым, но руки у него судорожно сжались в кулаки, и понять, что он зол, труда не составляло. Что же случилось между этими двумя, пока мы были на заботливом попечении Шэда и Роу? Что-то тут происходит, вопрос только — что? Не мое дело, повторяла я как мантру, не мое дело. Джейсон заставил меня пообещать, что я не буду заводиться с Чаком, но видит бог, трудно не дергать его за цепь.
Но я вела себя хорошо, я пропустила Чака в лифт, подождала, пока дверь закроется. И ни слова не сказала.
Джейсон сжал мне руку и поцеловал в щеку.
— Это за что? — спросила я.
— За хорошее поведение. Не знаю почему, но Чак вызывает у тебя желание дразниться.
— Да и у тебя, поцелуйщик-по-гаражам.
Джейсон действительно смутился, что мне не часто приходилось видеть. Я оценила этот редкий подарок, и мы остались с Питерсоном. Его мне не хотелось подкалывать, ему вроде бы и так достается. А может, он был тактичен в больнице и потому я ему больше позволяю, чем Чаку.
Шэдвелл и Роу оставались с нами, как положено хорошим телохранителям. Пока Шэдвелл не проявил такой осторожности при выходе из лифта, я подозревала, что смысл охраны — в том, чтобы мы не подложили очередной свиньи Саммерлендам, и для того нас отгораживают от прессы. Но выход из лифта был оформлен вполне всерьез. Я могу оставить Чака в покое, но
— У вас примерно полчаса до того как начнется это… развлечение.
Последнее слово он произнес с желчью в голосе.
— А тогда вы нас выставите? — спросила я.
Он покачал головой:
— Я только предположил, что мистеру Шуйлеру будет приятнее уйти в тот момент. Нет, мне не дали никаких директив, когда вы должны покинуть вечеринку и должны ли.
И снова по голосу было слышно, что ему это не нравится.
— Я прошу прощения, если наше посещение вечеринки создает вам проблему.
Питерсон был удивлен, но сразу пришел в себя.
— Я вижу, вы говорите всерьез. Пусть вы похожи на Кейта, но говорите совсем не в его манере.
Шэдвелл и Роу аж застыли — будто впервые услышали от Питерсона такое откровенное высказывание.
Джейсон ответил ему светлой улыбкой:
— Вот такого комплимента мне в жизни еще не говорили!
Врал, и я это знала, но Питерсон невольно улыбнулся в ответ, и, наверное, этого Джейсон и хотел. Он всегда старается, чтобы всем вокруг было хорошо, насколько это от него зависит.
У нас за спиной открылась дверь, и высыпала стайка блондинок, выглядящих так, как должны были бы сестры Джейсона. Они заклубились вокруг него, выкрикивая его имя, потянули за собой в номер, и он пошел, смеясь.
Меня оставили в коридоре с телохранителями. Питерсон посмотрел на меня так, будто хотел спросить, что я буду делать дальше. Он волновался, как бы я не заревновала? Отчасти поэтому он не хотел, чтобы мы тут появились?
Роу подавил смешок, попытавшись изобразить кашель.
Шэдвелл сухо ему сказал:
— Купил бы себе, что ли, таблетки от этого кашля.
Я улыбнулась им всем:
— Парни, все в порядке. Я не собираюсь ревновать, что Джейсон заигрывает с девчонками и они ему отвечают. Меня это не волнует.
— Нет женщины, которую бы это не волновало, — возразил Шэдвелл.
Я снова улыбнулась и покачала головой:
— Джейсон флиртует как дышит — перестанет лишь когда будет мертв.
— Значит, вы не его девушка, — заключил Шэдвелл. — Иначе бы вам очень было не все равно.
Я посмотрела ему прямо в глаза:
— Сколько бы он с ними ни заигрывал, Шэдвелл, а трахать потом он будет меня.
Светлые глаза моргнули, лицо стало какое-то мрачное:
— Вы пытаетесь меня шокировать?
— Нет, Шэдвелл. Я пытаюсь заставить тебя понять, что если сегодня и будут проблемы, то не со мной.
— Хватит, — вмешался Питерсон. — Не знаю, что с вами такое, но мне это сегодня не нужно. Шэдвелл, это ясно?
Шэдвелл отчетливо кивнул.
— Отлично. — Питерсон повернулся ко мне. — Миз… маршал Блейк, есть у вас возражения против присутствия Шэдвелла и Роу в помещении по крайней мере в начале вечеринки?