Кровь ками
Шрифт:
— Бульон, — ответил ёкай, другой клешней поднимая половник из большой кастрюли, в которой тушилось какое-то блюдо. — Ему нужны кости, плоть, может, немного мозга. — Изо рта краба выступила пена, из-за чего его слова было трудно разобрать, но Рен без труда догадался об их значении.
— Я бы предпочел, чтобы ты не использовал для этого мои, — ответил Рен.
— Ну, не для этого супа, это уж точно, — ответил монах-ёкай. — Этот уже приправлен. Видишь? — Он вынул половник из кастрюли и опустил его достаточно низко, чтобы
— Зачем я здесь, если не для того, чтобы попасть в этот суп? — спросил Рен.
— Потому что мои последователи всегда голодны. До наступления темноты им нужно будет еще раз поесть, а я преданный лидер для всех этих бедных душ. — В голосе краба прозвучала гордость за себя, и он энергично махнул своими клещами. — И, когда Будда подает нам мясо такого качества, я просто обязан понаблюдать за ним, понюхать его запах и, таким образом, подобрать идеальное сочетание специй для бульона. Конечно, в твоем случае мне сначала пришлось отсосать яд.
— Спасибо, я польщен, — иронично ответил Рен, предпочитая не думать о том, как из него высасывали яд, и заслужил усмешку ракообразного.
— Если тебе от этого станет легче, скажу, что это был непростой выбор. Только не этот. Да, это блюдо будет не вкуснее, чем эти ноги, но этот человек уже был мертвым, а я не из тех, кто отказывается от мяса. Но ты, — сказал краб, указывая половником на охотника, — и твои друзья, у меня от вас пена идет изо рта. Восемьдесят лет я бороздил эти воды, но никогда не собирал такой добычи.
— Послушай, — перебил его Рен. — Я вижу, ты из тех, кто любит поговорить, и я не против, но не мог бы ты, пожалуйста, повесить меня наоборот? Такими темпами я не доживу до ужина.
— Рад услужить, — ответил краб. Ёкай подполз боком на своих шести ногах к Рену и снял его с крюка в потолке.
Молодой человек упал, как мешок с зерном, и его тут же подхватили снова, а затем повесили за веревку, связывающую его запястья. Этот краб был достаточно силен и проворен, несмотря на свои неуклюжие на вид клешни. Рен надеялся воспользоваться случаем, но все произошло так быстро, что он все еще не мог прийти в себя, когда монах возобновил свое радостное пение. Комната была маленькой и выходила в коридор, сияющий голубым светом от маленьких огоньков, отражающихся на стенах со странной резьбой.
— Наму Амида Буцу. Нааааму Амида Буцуууу, — пропел ёкай.
— Я полагаю, мои товарищи тоже живы, — сказал Рен.
— О да, очень живы, — ответил краб, выбирая глиняную бутылку с небольшим количеством масла, которое он вылил в кастрюлю. Рен мог различить кусочки рыбака, когда краб помешивал бульон. — Я все еще колеблюсь, что выбрать на завтра: лису или мико. Что ты думаешь?
— Почему не девочку? —
— Нет, только не девочку, — ответил ёкай. — Генерал ищет ее, она нам дорога.
— Так ты работаешь на него, да?
— На него? — выплюнул монах, сердито наклонив голову. — Я? Работать на этого ничтожного говнюка? Я Король Побережья! От южной Вакаямы до Химедзи и по всему острову Авадзи нет ни одного ёкая, который не преклонялся бы перед великим Канибодзу! — Половник покачнулся, когда монах-ёкай закричал, разбрызгивая бульон по всему мокрому полу кухни. — Я? — усмехнулся он. — Как только я доставлю ребенка, генерал будет работать на меня, мальчик.
— О? — спросил Рен — Ты хочешь сказать, что есть кто-то выше генерала?
— Что? Ты думал, что он наш лорд? Смешно. Генерал — это ничто, — сказал краб, взмахнув клешней и чуть не задев край кастрюли.
— Я не знаю, — ответил Рен, подыгрывая ему. — Он одержал великую победу в Киото. Люди в значительной степени проиграли войну. Но я никогда не слышал о тебе, и, поверь мне, я охотился на ёкаев повсюду.
Ёкай откашлялся, издав отвратительный звук слизи и хрустящего песка, затем бочком подошел к охотнику. Он поднес самую большую из двух своих клешней к подбородку Рена.
— Если бы у тебя действительно был такой опыт, как ты утверждаешь, ты бы знал, что это не война. Это была всего лишь… первая волна. Сообщение, легкий толчок, ничего больше. Война… — Он снова прочистил горло. — Когда начнется война, ни одна живая душа не вспомнит об этом. Генерал в лучшем случае разведчик. Он был там, чтобы посеять хаос и испытать вас, людей. Да, он одержал победу, но, когда на твоей стороне внезапность, победа не требует особых навыков.
— Но ты бы хотел, чтобы он работал на тебя?
— Почему бы и нет? — спросил краб, возвращаясь к своему булькающему бульону. — Это был бы хороший плевок в глаза всем этим благородным ёкаям, которые называют себя лучшими из нас, потому что они никогда не мочили свои ноги. Если я заполучу кого-нибудь из их офицеров для себя, им придется считать меня равным себе.
— И что тогда? — спросил Рен. — Ты перестанешь быть равным офицерам? — Ему нужно было разговорить краба и побольше узнать о реальной угрозе, стоящей за резней в Киото.
— Нужно быть скромным, — рассеянно ответил краб. — Это важный урок для последователей Будды.
— Ты знаешь, что последователи Будды не едят мяса? — спросил Рен.
— Если бы мой желудок переваривал что-то еще, я бы закрыл глаза на мясо, — ответил краб. — Хорошая попытка. И перестань пытаться заставить меня говорить. У меня ничего нет для тебя, и ты никогда не покинешь мое королевство.
— Нельзя винить человека за то, что он пытается, — ответил Рен. У него начали болеть лопатки, а мокрая одежда прилипала к коже. — Поскольку я все равно умру, почему бы тебе не поговорить со мной?