Кровь ками
Шрифт:
— Хотару-сан, — рявкнул Рен. — Это не входило в мои намерения. — В его голосе прозвучала попытка оправдаться, и настоятельница усмехнулась.
— Нет? Жаль, что так получилось, — сказала она, делая первый вдох табака. — Она милая. Конечно, у тебя не было бы такой возможности.
Она действительно милая, согласился про себя Рен, но не это было причиной, по которой он хотел ей помочь. По крайней мере, так он сказал себе. Сузуме была просто чиста и не заслуживала своей участи — стать таким же, как он, хотя и совершенно другим образом. Он хотел защитить ее от уродства этого мира,
— Тогда ты заберешь ее? — спросил он.
— Я? — спросила жрица. — Ты слышал, что сказала ками; Сузуме хочет помочь тебе. Ты заберешь ее.
— Я не могу взять ее с собой, — ответил Рен, прижав руку к груди. — Со мной она будет в опасности, и эта сумасшедшая ками снова появится. Ей нужно тихое место.
— Рен, — сказала Хотару после очередной затяжки. — Ты не можешь говорить за нее. Она сказала, что хочет остаться с тобой. Я отклоняю твою просьбу о предоставлении убежища.
Рен вздохнул и чуть не выругался. Вместо этого он прикусил внутреннюю сторону щеки.
— Но это будет опасно для вас обеих, я согласна с тобой, — продолжила настоятельница, глядя на спящую девушку печальными глазами. — В ней столько гнева.
— Верно. Даже для ками.
— Не в ками, дурак, а в девушке.
— В Сузуме? — спросил он. Он знал, что ей больно и что ее сердце, должно быть, полно печали. Но гнева он не заметил.
— Конечно, в ней полно гнева. Она прячет это за улыбкой, но на самом деле она обижена и обижена жестоко. Если бы она умерла сейчас, то превратилась бы в юрэй, мстительный призрак. Ей было бы больно, и, поскольку она милая девушка, она возненавидела бы себя за это. Ее ненависть сделала бы ее сильнее, и она бы снова начала убивать, и так далее, пока Ясеки не позаботилась бы о ее духе.
— И ты хочешь, чтобы я взял ее с собой. Ради всего святого, я выполняю задание Аматэрасу. Кто знает, с чем мне придется столкнуться?
— Вот почему ей нужно быстро вылечиться, и ты поможешь ей, — ответила Хотару.
— Как? — почти выкрикнул он.
— Не знаю, честно говоря. Это прежде всего человеческая проблема, а не духовная. — Хотару огляделась в поисках места, куда можно было бы бросить использованный комок табака, но ничего не нашла. Она пожала плечами и постучала по своей трубке, так что табак рассыпался по центру разбитого стола. — Но, если кто-то и может, так это ты.
— Что ты такое говоришь, Хотару-сан? — ответил охотник, качая головой. — Я не Сердце. Я даже не настолько хорош с котодамой, чтобы помешать ей причинить мне вред.
— Твоя котодама не так уж слаба, — сказала Хотару, — ты найдешь нужные слова. И, хотя ты не Сердце, у тебя хорошее сердце. Девушке не нужна твоя жалость, и уж точно не нужны молитвы. Ей нужен честный, искренний друг. Прямая стрела, которая пронзит тьму и возродит ее веру в людей. И я не знаю более прямой стрелы, чем ты, мой дорогой мальчик. — Она погладила его по щеке, как делала это раньше, и Рен внезапно почувствовал себя беспомощным. — На самом деле, — продолжила она, убирая руку, — держу пари, именно поэтому Осаму доверил ее тебе. И на этот раз я могу только согласиться со старым козлом. Как он, кстати, поживает?
— Кто? Осаму? — спросил Рен, озадаченный переменой в разговоре. — Наверное, как обычно. Все еще говорит о грядущих темных временах и бьет меня по лицу своим чертовым скипетром.
— Как он выглядит? — спросила она затем. — Стал немного толще? Он с кем-то встречается?
— Небо и
— Держу пари, он стал толще, — пробормотала она себе под нос. — Теперь, что касается девушки. У меня есть несколько идей, которые могут помочь вам обоим. Назовем это тренировочным режимом. Это не решит ее проблем, но она сможет научиться немного лучше уживаться со своей ками. Правда, ей потребуется много практики. Если она будет вот так падать в обморок всего через несколько секунд, от нее не будет никакой пользы.
— Спасибо, Хотару-сан, — сказал Рен, наконец-то почувствовав, что дело сдвинулось с мертвой точки. В устах настоятельницы это прозвучало как пустяк, но он знал ее; эти идеи могли многое изменить.
— И держитесь подальше от главной дороги, — как ни в чем не бывало продолжила она. — Я слышала, что в Киото происходят какие-то волнения.
— Я запомню твои слова, — сказал Рен.
— И еще, Рен, — сказала Хотару голосом, полным материнской любви. — Будь добр. К ней и к себе. То, что ты лучше всех подходишь для этой ситуации, несправедливо. Мы знаем, что ты сделаешь все, что в твоих силах, и я доверяю тебе, как доверяет тебе этот старый козел. Но иногда всех наших сил недостаточно. Я буду каждый день молиться, чтобы было достаточно, но, если это не поможет, будь добр к себе.
— Я благодарю тебя за твои молитвы, — ответил Рен сквозь комок в горле. — И за твой мудрый совет.
— Мудрый? — обиженно спросила Хотару. — Это слово звучит так, будто я кажусь тебе такой старой. На самом деле, мой мальчик, тебе нужно научиться разговаривать с женщинами. — И после этих слов Хотару вернулась к своему плетению подношений, как будто этим вечером не произошло ничего особенного.
Глава 7
Пон-Пон
— Ты уверена? — спросил Рен, наверное, в десятый раз с тех пор, как их разбудило солнце.
— Если ты не против, — ответила Сузуме.
Сначала она не хотела встречаться с ним взглядом, и Хотару потребовался весь ее опыт, чтобы убедить девушку в том, что произошло вечером. Рен убрал осколки со стола и нашел им замену, чтобы Сузуме ничего не заметила. Это было так, как если бы они втроем просто пили чай, пока ками не пришло время оставить их в покое.
— Конечно, я не против, — ответил Рен, морщась от прикосновения пальцев Хотару к своей пояснице.
— Я не хотела проявить неуважение, Хотару-сан, — сказала девушка настоятельнице. — Я бы с удовольствием осталась здесь, с вами. Но…
— Но тебе нужно познавать мир и присматривать за этим негодяем, — кивнула Хотару. Сузуме хихикнула. Это был приятный звук. Рен был рад ему. — Я понимаю. И я бы не хотела, чтобы ты оставалась. Ты слишком красивая. Верующие больше не будут смотреть на меня.
— Это было бы для них потерей, — озорно ответил Рен.
— Не испытывай на мне свое обаяние, дитя, — пожурила его настоятельница. — Но подожди еще пять лет, и я с радостью приму твою попытку. — Она подмигнула и, взяв его за локоть, подтолкнула к лестнице у входа в храм. Со стороны двора послышались голоса первых посетителей, которые приближались. Пришло время позволить настоятельнице вернуться к своим священным обязанностям, а им отправиться в путь. — И не забудь сказать старому пердуну, что он в долгу передо мной за то, что я тебе дала, и за совет.