Кровь героев
Шрифт:
– Нам бы...
– начал Исин, то тут один из стражников мельком взглянув на них, проворно замахал рукой.
– Давай, давай... Чего встали? Проезжайте, проезжайте...
Гости переглянулись, одновременно пожав плечами. Издалека, особенно из Пинска, да с рассказов Гаврилы Масленникова охрана князя Владимира казалась куда солиднее. Порядки, конечно, везде разные, но здравый-то смысл все-таки должен быть? А ну как враги? А ну как злоумышленники?
Не обращая внимания на зазывающие размахивания руками, Избор спросил вкрадчиво:
– А ну вот я сейчас на вашего князя да с топором?
На всякий случай он улыбнулся,
– Ага. Нашелся один такой. Ты сперва со своим топором до крыльца доберись.
– Почему это один, - спросил задетый за живое хазарин.- Почему это сразу один?
Не отводя взгляда от толпы, Избор успокаивающе положил товарищу руку на плечо.
Толпа у крыльца не стояла на одном месте, а колыхалась, словно внутри неё что-то происходило. Люди там слаженно ахали и охали и то отступали, а то напротив, подавались вперед. Столичные гости видели спины только крайнего ряда, но и по этим спинам сразу становилось понятно, что не простые люди там гуртовались. Паволока да бархат, серебряное да золотое шитьё. Боевого железа, впрочем, также хватало. Сталь висела на каждом втором, а кое-кто вообще на римский манер обернулся железом с головы до пят. Собственно удивляться этому не приходилось - вся эта толпа состояла из стоявших вперемежку старшей и младшей дружин, да княжеских гостей, тоже боевых.
– Это мы кстати, - сообразил Исин.
– Пир тут у них. Пировали, пировали, а потом вышли размяться.
Избор привстал на стременах. С высоты сразу стало видно, что за спинами дружинников свободное место, на котором друг против друга пританцовывали двое здоровенных русичей. Фигура одного показалась ему знакомой.
– Там, по-моему, Гаврила разминается...
Незнакомый дружинник вдруг быстро качнулся в сторону и ударил. Гаврила не уворачиваясь, подставил плечо, пробуя силу соперника, и его понесло в сторону.
– Нет,- засмеялся Исин.
– Это его разминают... Похоже в хорошие руки попал!
Масленников врезался в первый ряд, но его со смехом и неслышными за гомоном шутками вытолкнули на середину круга. Размахивая кулаками, Гаврилов противник подскочил и снова ударил и вновь Гаврила принял удар на плечо. Только теперь он устоял.
– Слабоват этот против Гаврилы, - уверенно произнес Избор.
– Сейчас наш его кулаком...
Он не договорил. Гаврила не стал дожидаться совета, а увернувшись от очередной плюхи, скользнул под руку второго поединщика, обхватил его, ухнул, приподнял над землей, крутанул. Тот взревел так, что и им стало слышно. Растопыренные руки-ноги тщетно цеплялись за воздух, надеясь найти там опору, но Гаврила не останавливая движения, подбросил его и с грохотом уложил на землю. Вверх взмыло облачко пыли, а толпа восторженно взревела. Вот он победитель!
Масленников несколько вздохов смотрел, как его противник ворочается в пыли, а потом протянул тому руку. С лошадей они видели, как колышется толпа, пропуская к бойцам поднос с двумя кубками.
Гаврила опростал свой и только тогда заметил всадников. Заслонившись ладонью от солнца, он пару мгновений вглядывался в силуэты. Узнал и, покачиваясь на нетвердых ногах, пошел навстречу. Перед ним расступались, хлопали по плечам. Пинские гости спешились и поочередно обняли старого товарища.
От него несло и медовухой, и жареным мясом и вином и еще чем-то приятным.... Иноземным...
– Сколько лет, сколько зим!
– весело возгласил киевлянин.
– Молодцы, что приехали!
– Гуляете?
– не без зависти спросил Исин.
– Гуляем, - подтвердил Гаврила, широко разводя руки.
– У нас тут всегда гуляют. Поводов хватает. А ты не женился еще?
Исин криво улыбнулся. Не шутка у богатыря получилась, а по больному месту удар, да с оттягом. Посмеяться старому товарищу захотелось. Будто тот и сам не знал, что нареченной невесте, дочери князя Голубева еще лет восемь.
– А ты, что, считать разучился?
– зло спросил хазарин. Гаврила улыбнулся, хлопнул его по плечу.
– Да ладно тебе. Шучу ведь.
Толпа, не прекращая гомонить начала расходиться. Возбужденные увиденным, гости Киевского князя потянулись в палаты. Первыми пошли старшие дружинники. Младшие уважительно сторонились.
Гаврила, пропуская всех, отошел в сторону, потянув за собой товарищей.
– Какими судьбами к нам? Дела?
Голос стал серьёзнее, глаза строже. Да и не пьян он вроде а так... Куражится...
– Дела, - подтвердил его догадку Избор.
– С Белояном поговорить нужно.
Гаврила вытер руки о замасленную рубаху. К жирным разводам прибавилось пыльное пятно.
– А что у вас такого, что мы не слышали?
– несколько озадаченно спросил он. Держать в секрете то, за чем приехали Избор не стал - нечего от старых друзей таиться.
– Да разные твари у нас в окрестностях завелись. Раньше не попадались такие, а теперь - стаями ходят. Наши волхвы никогда их раньше не видели. Мы с хазарином троих завалили, волхвы наши над ними кумекали-кумекали, да не разобрались. Не сдюжили наши волхвы... Вот к Белояну за умом послали...
Масленников кивнул, словно ничего нового не услышал. Озадаченность из глаз куда-то пропала.
– Зеленые да зубастые?
– Мы, что, не первые?
– догадался Исин.
– Да. Не первые. Только не ко времени вы. Тут у нас дела посерьезнее завариваются...
Избор вопросительно наклонил голову и в полголоса поинтересовался:
– Тайна?
Масленников улыбнулся. Широко. Сразу стало ясно, что к хорошему делу тут готовятся.
– Да какая теперь тайна? Князю невесту отвоевывать собираемся!
– Невесту?
Как обстоит у Владимира дело с женами, пинские гости знали не хуже многих. Оттого и удивились.
– Влюбился князь, как отрок, -понизив все-таки голос сообщил Гаврила.
– А невестина родня, не иначе как кто подсказал, потребовали за невесту знаете что?
Исин отрицательно качнул головой.
– "Паучью лапку"....
Исин с Избором переглянулись, одинаково подняв брови. "Паучья лапка" была могущественнейшим талисманом, который они с Гаврилой добыли не так давно, отбив у чужих колдунов. Талисман хранился в ковчежце и обладал удивительным свойством - едва крышку ковчежца открывали тотчас любая волшба, любой колдовство теряло свою силу. Самого могучего мага, к которому в другое время и не подступиться можно было взять голыми руками.. Им поиски этого талисмана стоили боли и крови, а уж могущество он давал - трудно даже представить какое... И вдруг - отдать...