Кронос
Шрифт:
— Ну, знаешь ли, между М-16 и «Виндоус» — разница еще та.
Аттикус включил передачу и выехал на дорогу.
«Ну и девчонка, раскрыла все мои карты, — не без гордости подумал он. — И ведь она права».
Он становился стар, медлителен, сентиментален. Нет, с физической формой пока еще все в порядке, но цепкость ума не та. Ему не хватало риска, острых ощущений, как прежде, когда он с другими «котиками», защищая страну, выполнял опасные задания, уничтожал врагов. Все переменилось с появлением Марии — Аттикус обнаружил, что есть в жизни и другие ценности: жена,
Да, он остепенился, одомашнился. Ни на мгновение не сожалея о переменах, он все же скучал по былым боевым операциям, по тем непередаваемым ощущениям, когда пули свистят вокруг в поисках цели (и эта цель — он), но не находят. Так прошли десять лет его жизни.
— Дядя Коннер так разволновался из-за нашего переезда. Он…
— Ты говорила об этом с моим братом, а не со мной?
Джиона покраснела.
— Но ведь и ты не хотел обсуждать со мной эту тему. Мог хотя бы спросить мое мнение. Вдвоем и подумали бы.
— Да что мы делали-то с тобой вдвоем? — повысил голос Аттикус.
Переведя дыхание, заговорил уже более спокойно:
— Пойми, так будет лучше для нас обоих. Мне предложили работу в Детройтском зоопарке — смотреть за тюленями. Я теперь не буду месяцами отсутствовать дома. Мы сможем больше времени проводить вместе, наладим отношения. О'кей?
Джиона коротко кивнула.
— О'кей… Когда уезжаем?
— А ты не знаешь?
Улыбка в ответ.
— Я могу прочитать то, что хранится на винчестере, но не мысли.
— Через три дня.
— Круто…
— Ну да…
— Спасибо, что сообщил не в последнюю минуту.
— Не знал просто, как тебе сказать…
Аттикуса как холодной волной окатило — вдруг он сейчас разрушил ту хрупкую связь, что возникла между ними? Джиона развеяла его страхи:
— Ты будешь скучать по океану.
Аттикус кивнул — и с облегчением, и в то же время удивленный, что дочь беспокоится о нем.
— Угу.
Джиона посмотрела вперед. Они подъезжали к Райской гавани.
— Попрощаемся с океаном, — сказал Аттикус. — Посмотри сзади.
Пока они парковались на пыльной стоянке, пока отец здоровался с охранником по имени Пит, девушка заглянула в багажник. Там лежали два комплекта для дайвинга: гидрокостюмы, кислородные баллоны и прочее подводное снаряжение.
— Будем нырять?
— Не просто нырять. Поплаваем с китами.
У Джионы глаза засверкали от возбуждения. Как давно она мечтала об этом! Это было бы сродни прикосновению к чему-то чудесному и непознанному. И вот спустя несколько лет мечта исполнялась. Ее лицо засияло от предвкушения.
— Сейчас здесь много горбатых китов. Мигрируют на север.
Джиона поцеловала отца в щеку.
— Папочка, я люблю тебя.
— Вот так и становятся лучшими друзьями, — с ухмылкой заметил Аттикус.
Как ему нравилось доставлять дочери удовольствие! Только бы в Энн-Арборе все сложилось удачно. Они воссоединятся с семьей, и больше им не придется надолго расставаться друг с другом. Конечно, он будет скучать по океану, но… что ни делается — все к лучшему.
— Ты опытный дайвер, я знаю, — сказал Аттикус, — но тебе еще не приходилось
— Слушаюсь, командир.
— Отлично, — улыбнулся Аттикус. Он был взволнован не меньше дочери. Неоднократно уже он плавал с китами, но всегда волновался, как в первый раз. Верно сказала Джиона: это как чудо.
— Ну что, поищем китов?
7
Отмель Джеффри, залив Мэн
Аттикус заглушил двигатели яхты. Волны бились о фибергласовый корпус, и судно слегка покачивалось на волнах. Аттикус вдохнул полной грудью соленый морской воздух — он был дома… еще один день. Разлука с океаном обещает быть болезненной, но сейчас важнее восстановить отношения с дочерью — а как это сделать, когда отсутствуешь по полгода?
Яхта — ее Аттикус одолжил у приятеля, которому в свое время оказал кое-какую услугу, — производила впечатление размерами и роскошью. Джионе потребовалось время, чтобы осознать: эта красавица семидесяти футов в длину и восемнадцати в ширину находится в полном их распоряжении. Изначально предназначенная для спортивной рыбной ловли, «Бугабу» могла использоваться и как прогулочное судно, а в их случае — как стартовая площадка для ныряния. Выкрашенная в белый цвет яхта сверкала в солнечных лучах на фоне синего океана.
Мысли Аттикуса обратились к цели вылазки. По пути к отмели они несколько раз видели струйки пара — это проплывали киты. Хоть и велико было искушение направиться следом и нырнуть, Аттикус не поддался ему — на глубине за китами не угнаться. Отмель Джеффри, представляющая собой древние ледниковые отложения, — другое дело. Здесь вода кишит планктоном, сельдью, треской, и сюда приплывают пообедать морские гиганты — киты, в основном горбатые.
Аттикус встал с удобного кресла и покинул прохладу рубки, окунувшись в восьмидесятипятиградусную жару. [13] По пути на корму он увидел дочь, уже полностью облачившуюся в костюм для дайвинга и горящую нетерпением нырнуть в воду. Джиона выбросила за борт сигнальный буй и обратилась к отцу:
13
85° по Фаренгейту — 29,5° по Цельсию.
— Чего мы ждем? Поехали! — Лицо ее сияло.
Аттикус без лишних слов надел гидрокостюм, грузовой пояс, компенсирующий жилет и кислородные баллоны. Перед тем как натянуть маску, он дважды проверил экипировку Джионы, затем свою. «Морским котикам» приходилось выполнять задания в самых опасных уголках планеты, и тщательнейшая проверка снаряжения — один из азов подготовки. Поэтому потери среди «котиков» всегда были минимальными. Удостоверившись, что все в порядке, Аттикус показал дочери большой палец. Она засияла.