Крона огня
Шрифт:
Вся эта неспешная деловитая суета несколько развлекала Брунгильду, но все же ей было нестерпимо скучно. Благородная дама терпеть не могла этого ощущения. Оно вызывало в памяти недобрые воспоминания о многолетнем забытьи в пещерном склепе, где не происходило ничего, где чужая жизнь будто проносилась сквозь нее, почти не задевая, скользящая, как мимо мутного окна.
Чтобы как-то развеять скуку, она велела привести к себе закованного в цепи Мустафу. Коварные планы ее дорогого супруга не давали Брунгильде покоя. Если правда, что Элигий в сговоре с ее беглым родичем, то уж явно мавр не дружеские приветы ездил передавать. Значит,
Что надлежит благородной даме, она толком не успела подумать – в залу, сопровождаемый четверкой крепких вояк, гремя кандалами, вошел Мустафа. Сестра Пипина нахмурилась, придав лицу недоброе выражение, какое не раз видела у своего брата.
– Рассказывай обо всем без утайки! – смерив пленника презрительным взглядом, бросила хозяйка замка. – Не вздумай лукавить, мне все известно!
– Значит, ты знаешь больше моего, – буркнул в ответ мавр.
– Если расскажешь, что повелел тебе мой супруг, зачем ты ездил к Пипину, я сохраню тебе жизнь.
– Мне нет до этого никакого дела. Всякий, родившийся на свет, обречен на смерть. Попытка купить себе жизнь ценой измены – глупа и недостойна. Лишь верный и сильный духом войдет в царство божье, и смерть тогда станет для него благодеянием.
Брунгильда поразилась столь длинной фразе в устах молчаливого берберийца, но и не думала останавливаться. Изменить свое решение ее заставило появление одного из баронов. Он вошел, будто не замечая узника, отодвинул его плечом и быстро, много быстрее обычного, склонил голову перед хозяйкой Форантайна.
– Благородная госпожа Брунгильда, только что прибыли дозорные. Со стороны гор к замку движется большущая толпа каких-то оборванцев. Они направляются именно сюда, никто не знает зачем, но все мужчины в этой толпе вооружены, многие имеют щиты, шлемы и кольчуги.
– Это что же, мятеж? – сбивающимся голосом поинтересовалась Брунгильда.
– Не знаю. Могу лишь сказать, что предводители толпы в своих выкриках не раз упоминали слова «Нурсия», «Рейнар». Моим людям удалось подобраться совсем близко, и они слышали речи своими ушами.
– Вот оно что?! – нахмурилась дама. – Хорошо. Я желаю лично говорить с предводителями этих людей.
– Но они чрезвычайно опасны.
– Это многое объясняет, но ничего целиком, – посетовала хозяйка замка. – Для кого опасны? И кто они?
– Как доложили мои люди, их ведет некий Зверолов.
Мустафа напрягся, услышав знакомое прозвище. Это не укрылось от глаз Брунгильды.
– Ты что же, его знаешь?
– Полагаю, и вы знаете его. Он служил вашему мужу и вел нас по следу абарского душегуба, похитившего вашу подругу Ойген.
– Неужели тот самый?
– Я сказал лишь, может быть, – уклонился от прямого ответа Мустафа, отчего-то внутренне ликуя, будто сейчас доложили о подходе отряда, присланного освободить его и его людей.
– Этого в темницу! – резко скомандовала дама. – А мне коня, оружие и доспех.
– Но подобает ли?.. – удивился барон.
– Подобает. Я сама выясню, зачем он идет сюда с оружием в руках. А вы будьте готовы к бою. Если что, я подам знак к атаке.
Не прошло и часа, Брунгильда
– Госпожа Брунгильда! Госпожа Брунгильда! Это я!
Дама осадила скакуна возле предводителя народного воинства.
– Рада тебя видеть, Зверолов! Но что ты тут делаешь, кто все эти люди?
– Здесь свободные франки, а также их рабы. За нами идут семьи и все, кто смог убежать и спастись.
– О чем ты говоришь, старый приятель?
– Нас послал сюда ваш друг, сэр Жант. Он сказал, что здесь можно отыскать Рейнара-нурсийца, и он знает, что делать. Все мы готовы сражаться, – Зверолов обвел рукой вооруженную толпу, – под его знаменем! И потому направлялись в Форантайн, как сказал принц Нурсии.
– А сам он где? – В душе воинственной дамы неожиданно проснулось воспоминание о ее первой, увы, неудачной, влюбленности.
– Сэр Жант остался там, – печально склонил голову следопыт. – Не знаю, жив ли сейчас. Когда он послал меня в селение уводить моих родичей, все лишь начиналось, и он остался один на один с врагом.
– Каким врагом? Против кого вы собираетесь воевать?! – в недоумении воскликнула Брунгильда.
– Хаммари, много хаммари! Они прорвались, убили дракона и идут сюда!
Лицо славной воительницы геристальского дома помрачнело.
«Неужели Рейнар предвидел это еще тогда, перед отъездом из замка? Выходит, что так».
– Мэтра Рейнара сейчас нет в Форантайне. Он собирает войска в Париже. Но, полагаю, вскоре появится здесь. Пока же, если доведется, я сама поведу вас в бой! – Достойная наследница храбрых воинов геристальского дома выдернула из обтянутых тисненой кожей деревянных ножен отточенную спату. – Враг не пройдет!
Фра Гвидо Бассотури стоял у окна, крепко сцепив пальцы и шепча слова молитвы. Переполнявшее его негодование требовало выхода, но высокий сан и серьезность возложенной на него миссии не давали злой обиде вырваться наружу. «Как же такое может быть? Как это могло случиться?! – кусал губы монсеньор кардинал. – Посадить под стражу меня, посланца святейшего папы! Благословенного преемника святого Петра, которому еще от первейшего из апостолов завещано по своему усмотрению возвеличивать земных владык и низвергать их?! Как он посмел?! – Но это были пустые слова, фра Гвидо чувствовал это, и оттого злился еще сильнее. – Надо отправить гонца в Рим, – усмиряя клокотавшее в груди негодование, подумал монсеньор примас, – предупредить его святейшество о злодеяниях нурсийских выскочек. И если оружие небесное не пугает мерзкого еретика, то самое время подумать об оружии земном».
Он повернулся, стараясь придать себе утраченный вид горделивого спокойствия, подошел к рабочему столу, тряхнул бронзовым колокольчиком. Секретарь неслышно вошел в личные апартаменты его высокопреосвященства.
– Будут ли какие-то распоряжения?
– Принеси пергамент, отточенное перо и чернильницу. Я продиктую тебе послание его святейшеству.
– Повинуюсь, ваше высокопреосвященство. – Секретарь вышел и через мгновение вернулся со свитком пергамента. Чернильницу и связку хорошо очиненных перьев он всегда носил у пояса – грубого вервия бедного монаха.