Кристмас
Шрифт:
В столовой на первом этаже, за столом, поодаль друг от друга сидели Максим и Сергей. Какое-то время молодые люди хранили хмурое молчание, исподлобья бросая друг на друга недоверчивые взгляды, затем Макс не выдержал:
– Слушай, Бакунин! Можно прямой вопрос? Почему ты меня так ненавидишь? В конторе это было непринципиально. А здесь… Может, сдохнем сегодня или завтра… Просто интересно.
Тот задумался:
– Хорошо, что ты спросил. Психологическая несовместимость – абстрактное понятие, хотя даже космонавтов
Сергей закурил и продолжил:
– В свое время мы с друзьями для самоутверждения уничтожили семью бомжей. Среди них был ребенок, совсем маленький. И все это дерьмо я спрятал внутри себя глубоко-глубоко. Ты убивал на экране, такой чистенький и благополучный, как мне казалось. А я убил реально. Ты своими виртуальными ужасами поднимал муть со дна моей души. Вот такие дела. Самое интересное, что, похоже, из всей нашей компании только Кровавый Макс – не кровавый. Выясняется, что у всех нас, кроме тебя, есть свои «скелеты в шкафу». Как будто кто-то специально отбирал в эту фирму сотрудников с темным прошлым.
– Спасибо за откровенность. – Фирсов встал из-за стола. – Я всегда чувствовал, что ты терпеть меня не можешь, и старался отвечать тем же. Хотя, если честно признаться, мне этого и не всегда хотелось. Пойдем подышим на улицу, а то здесь уже от курева воздух синий.
Они вышли на крыльцо. От свежего морозного воздуха кружилась голова. Уже светало, и мягкий свет струился между ветвей берез, росших около забора, окрашивая их в нежно-розовый цвет.
– Красиво, – заметил Сергей голосом, лишенным каких-либо эмоций.
– Не то слово, – в тон ему отозвался Максим.
И обоим стало как-то легче на душе. Вдруг из конюшни донеслось ржание и фырканье лошади. Бакунин вспомнил ночной кошмар, когда кобыла валялась дохлая в стойле, и в ушах снова прозвучали слова инвалида о том, что ведьма может вселиться хоть в ту же лошадь. Стало не по себе, и он предложил вернуться в дом.
Они вновь сели за стол.
– Давай долбанем по стопке, с морозца, – предложил Максим. – А потом ты как знаешь, а я пойду подремлю.
Сергей потянулся за бутылкой и вдруг застыл на месте: по лестнице на подгибающихся ногах спускалась Алексеева, с искаженным в панике лицом. Следом за ней, цепляясь руками за перила, съезжал на коляске инвалид. Ружье висело у него на шее и раскачивалось в такт движению.
Бакунин поперхнулся и закашлялся, у Фирсова отвисла челюсть.
– Женя, что случилось? И где Сашка? – спросил, откашлявшись, Сергей.
– Ребята! – запричитала девушка. Она подбежала к ним, смеясь и плача одновременно. – Вы живые! Живые ведь, правда? – спросила
– А почему мы должны быть мертвыми? – ошалело ответил вопросом на вопрос Сергей.
– Разве, кроме вас, тут никого не было? – подключился к разговору Борис.
– Нет, – сказал Макс и наморщил лоб. – Вообще-то мы выходили во двор минут на двадцать.
Ни слова не говоря, хозяин дома покатил куда-то за лестницу. Что-то хлопнуло, и он вернулся озадаченный.
– Скорее всего, он скрылся в подвале, – сказал он задумчиво. – Точнее, в погребе. За лестницей вход, и крышка люка открыта. Я ее закрыл и запер на замок. Но это его не остановит, если вдруг он захочет вернуться. Но, полагаю, некоторое время мутант там проведет. Там есть пища.
– Какой мутант? Какая пища? Вы что, шутите? – спросил с негодованием Бакунин.
– Жизнь может быть шуткой, и наоборот, – с видом мыслителя заметил Борис. – А если сомневаетесь в моих словах, спросите у вашей подруги. Ну, да ладно! Короче, случилось то, чего я боялся, хотя я предупреждал вас. Ваш друг после укуса мертвяка превратился в звероподобное существо и съел бы барышню, если бы не я. Вам просто повезло, что вы отлучились, – инвалид развел руками, – иначе бы он вас сожрал. Ему сейчас мясо нужно. Не хотел я раньше времени говорить, но, думаю, этот час настал.
– Ну? – в один голос спросили Максим с Сергеем.
– В погребе лежат трупы, ваши предшественники. Андрей их сначала закапывал, а потом, по моей просьбе, стал в погреб спускать. Так, на всякий случай…
– На какой такой случай? – набычился Бакунин.
– На такой, как сейчас, – отрубил хозяин дома. – В комнате накурено сильно, вот вас оборотень и не учуял. А из погреба сквознячком тянет, вот он и рванулся туда, на запах. Впрочем, что я вас уговариваю. Идите, послушайте, а то вы не верите, смотрю, – промолвил Борис и поехал к люку.
Все послушно пошли за инвалидом.
До двери, ведущей в погреб, было уже близко, и Борис ехал тихо и осторожно, как по минному полю. Все портил только противный скрежет колес. Затормозив, хозяин дома приложил палец к губам. В наступившей тишине было отчетливо слышно, как кто-то под тяжелой крышкой в глубине погреба что-то грызет. Громко хрустнуло. Сергей ощутил, как дернулось прижавшееся к нему мягкое и теплое тело Жени.
– Берцовую кость перегрыз. Только она так хрустит, – мечтательно прошептал Борис, словно завидуя мутанту.
– Меня сейчас вырвет, – жалобно проговорила Алексеева.
Сергей дотронулся рукой до массивного замка.
– Выдержит? – с сомнением спросил он у Бориса, тот пожал плечами.
– Может, и выдержит. А может, и нет, – невозмутимо сказал он и зевнул.
Ребята переглянулись.
Обратно в столовую они шли на цыпочках. Инвалид, замыкая процессию, ехал позади. Бакунину пришло в голову, что он почти привык к запаху, который исходил от прокаженного. «Наверняка мы уже все пропитались этой вонью», – подумалось ему.