Кристмас
Шрифт:
– По-моги…те… – шепчет женщина. Я в ответ только горько улыбаюсь. Добить вас, мадам? Рад бы, да руки марать неохота. Да вы и так уже у черты.
Наверху, в пятне неба мелькает что-то светлое. Я не могу поверить в это, но рассудок твердит, что это ОНА. Так и есть: моя знакомая заглядывает в яму.
– Андрей, привет! – Девочка машет мне рукой. – Я искала тебя и нашла. – Она смеется своим серебристым смехом.
– Привет, Принцесса! – Губы помимо моей воли разъезжаются в улыбке, на этот раз искренней и счастливой.
– Эти ловушки делает один сумасшедший охотник. Когда-нибудь я доберусь до него! – ЕЕ голос звучит как-то странно, и по мне пробегают мурашки. – Слушай меня внимательно, и ты сможешь выбраться.
Я слушаю, затаив дыхание.
– Сними с женщины куртку, ей она больше не нужна.
Она отдает команды, как заправский командир, и я их четко выполняю.
– Разрежь ее ножом на ленты и свяжи в ремень. Не бойся, твой вес выдержит, это прочный материал.
Я работаю, и мне кажется, что девушка с укоризной смотрит на меня своими безжизненными глазами.
«А как же я, Андрей Андреевич? – вопрошают они. – Вы оставите меня здесь совсем одну, без куртки? Но я ведь могу замерзнуть…»
Словно воочию я вижу, как труп растягивает свои синие губы в улыбке, и читаю про себя молитву.
– Посмотри, около нее должен лежать пистолет, – деловито продолжает ОНА. Неожиданно яма освещается призрачным светом, и я действительно вижу под девушкой какой-то блестящий предмет.
– Привяжи пистолет к ремню и кидай мне. Я привяжу его к дереву.
У меня все получается с первого раза. Какая ОНА умница!
Улыбка нанизанной на кол девушки блекнет, и мне становится жаль ее. ОНА читает мои мысли и вздыхает:
– Хочешь, я попробую вылечить ее?
– Это невозможно, – бормочу я. – Она… она уже мертва.
– Ерунда. Главное – сердце не задето, – уверенно говорит Принцесса. – Протяни ремень под женщиной, сделай петлю… Теперь поднимай!
Даже с моей силой сделать это непросто. Заиндевевшие рукавицы скользят, и я их сбрасываю. Все время кажется, что ремень порвется, но плотная синтетическая ткань выдерживает. Чувствую, как сдирается кожа с ладоней. Еще чуть-чуть! Деревянный кол нехотя, с хрустом, отдает свою добычу, и девушка медленно ползет вверх. Вот она раскачивается и упирается в сучок, и я вижу только ее стройные ноги, обутые в модные сапожки.
– Теперь лезь сам, – командует маленькая фея.
Нестерпимо горят руки. Молю, чтобы выдержал ремень и не развязался узел. Отдыхаю несколько секунд, последний рывок, и… вот я на свободе! Поднимаюсь и наконец разглядываю девушку при лунном свете. Вид ее страшен: разорванная окровавленная блузка не скрывает огромную дыру с торчащими внутренностями. ОНА пристально глядит на нее, и девушка вздрагивает. Или мне показалось?
– Тебе придется немного понести ее, –
С трудом взваливаю на себя коченеющее тело и бреду вслед за девочкой, которая парит в воздухе, едва касаясь своими миниатюрными ножками снежного наста. Она что-то весело напевает, но я не могу разобрать слов. Зато я чувствую, как от трупа начинает исходить странное тепло, по всему телу девушки проходят импульсы, словно разряды тока. И вот я уже слышу прерывистое дыхание. Кто-то нашептывает мне ласковые слова на ухо, и я в ужасе кидаю тело в куст, после чего, спотыкаясь, бегу прочь.
– Прости… – кричу я ЕЙ, глотая слезы. – Но я… не могу…
– Ничего, – успокаивает меня Принцесса. – Уже почти все готово.
Я в недоумении оборачиваюсь. Там, куда я швырнул тело, что-то шевелится и ворочается. Я прячусь. Слышу звонкий смех девочки. Фигура медленно поднимается на ноги и, сгорбившись, не спеша ковыляет в чащу. Кричу, с трудом узнавая собственный голос. Кричу до тех пор, пока ужасная фигура не скрывается из виду.
– Теперь тебя надо проводить домой, чтобы никто не обидел, – говорит ОНА, и теперь я отчетливо понимаю, что это сон. Но как заставить себя проснуться? И где тогда реальность?
Представляю, как выглядим мы со стороны: безмолвный зимний лес, впереди беззаботно шагает маленькая девочка в белом платьице, а за ней тащится здоровенный усатый мужик в тулупе.
Уже начинает светать, когда мы подходим к «Алексеевскому хутору».
Спустя некоторое время я захожу во двор и удивляюсь, что понятия не имею, куда и зачем ходил и как попал домой.
Женя помогла Александру подняться по лестнице, и они зашли в комнату. Девушка заперла изнутри дверь на ключ.
– Ты думаешь, в этом месте замки спасут? – с горькой иронией спросил Севастьянов, снимая джинсы и кривясь от боли.
– Болит нога? – не отвечая, поинтересовалась Евгения, и тут же оговорилась: – Извини, вопрос, конечно, дурацкий.
– Огнем горит, – мрачно ответил Александр. – И зачем я, идиот, согласился, чтобы Бакунин меня ножом полосовал?
– Да вы коньяка обпились и ничего не соображали, а этот инвалид еще и подначивал, – сказала в сердцах девушка. – Мне кажется, что он над всеми издевается. Мерзкий типчик себе на уме.
В комнате было довольно прохладно, и они лежали, натянув одеяло до подбородка.
– Ты, наверное, права, – Севастьянов щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся, и красный тлеющий огонек осветил его небритое изможденное лицо, – про типчика.
– Как ты думаешь, мы заразимся проказой? – тревожно спросила Женя.
– Хрен его знает, – вяло проговорил Александр. – Он же сам сказал, что это не входит в планы ведьмы…
– Слушай! – Алексеева повернулась на бок и привстала. – У меня из головы не выходит то, что было в бане, даже коньяк не помогает. Что-то тут не так.