Кристмас
Шрифт:
Плача от боли и страха, Женя поднялась на ноги. Она видела, что оборотню что-то мешало приблизиться. Существо в ярости кидалось вперед, подпрыгивало, крутилось на месте, но все время натыкалось на незримую преграду и замирало, в бессилии щелкая громадными челюстями. Борис держал наготове ружье, но не стрелял. Его холодные глаза, спрятанные за линзами очков, напоминали бойницы.
– Сделайте что-нибудь! Он же мучается! – умоляюще крикнула Алексеева, сжимая побелевшими от напряжения пальцами спинку коляски. Инвалид не отреагировал на ее слова, продолжая сохранять
Эта дикая пляска продолжалась около минуты, которые показались Жене целым столетием.
Наконец оборотень прекратил бесполезные попытки добраться до людей и остановился, хрипло дыша. Посмотрев напоследок немигающими глазами на Женю и Бориса, существо удалилось, припадая на раненую ногу.
Инвалид развернулся, пренебрежительно глядя на девушку. Евгения рыдала, напрочь забыв о своей наготе.
– Иди оденься, – сказал Борис. – Я понимаю, что вы угодили бы и Рубенсу, и «Плейбою»…
Женя его уже не слышала, она на цыпочках кралась к комнате. Там было пусто. Девушка быстро оделась и вернулась к Борису.
– Я так и предполагал, – уверенно сказал инвалид. – Укус мертвеца практически неизбежно приводит к быстрой мутации. И что интересно, по моим наблюдениям, биологические изменения все время разные. В прошлом году я наблюдал, как у одного человека выросли крылья, а у другого – хобот, как у слона. Он, кстати, этим хоботом пятерых задушил.
– Я… люблю его, понимаете?
– Ты хотела сказать, любила? – уточнил Борис.
– Вам этого не понять! – выкрикнула Женя, хлюпая носом.
– Да-а, – протянул Борис. – Куда уж мне до вас, утонченных, – и внезапно обозлился: – А может быть, чересчур упрощенных? Что вы можете знать о любви, кроме животного секса? Примитивы!
И продекламировал, изогнув потрескавшиеся губы в безрадостной улыбке:
– Любовь – это тайна и чудо, и нам не узнать никогда, придет ли когда и откуда, и если уйдет, то куда…
– Замечательно… – проворчала Алексеева. Она постепенно приходила в себя. – Кто это написал? – чисто из приличия спросила она.
– Пушкин! – отрезал инвалид. – Знать такие вещи надо, душечка.
– Подслушивали? – гневно спросила Женя и себе же ответила: – Ну как же, если сами не можете…
– Барышня! – изменил своему хладнокровию хозяин дома. – Скажите спасибо, что я в коридор выехал, когда вас уже загрызть собирались! И если бы не мой амулет, к которому нечисть подойти не может, валяться бы вам по всему полу в виде кусков мяса!
– Скажите, – уже спокойно сказала Евгения, – вот вы такой умный, да? Что вам стоило выстрелить своей серебряной пулей, которой вы так хвастались, чтобы Александр не мучился? Глядишь, и планы ведьме бы сорвали!
– У вас хорошие аналитические способности, – произнес Борис, причем на этот раз без иронии и сарказма. – Я так и делал на протяжении уже нескольких лет. Срывал дьявольские планы, а дальше что? – Он снял очки и стал выглядеть еще более отталкивающе. – Все это растягивалось на неопределенный срок, а ведьма заманивала сюда всех новых людей. Если у вас будет желание, а также возможность, то
Последнюю фразу он проговорил очень тихо, после чего быстро покатил по коридору. Потом резко затормозил и развернулся:
– Один невинный вопрос. У вас секс был?
– В каком смысле? – пробормотала Алексеева, чувствуя, что ее лицо заливает краска.
– В прямом. Я, кажется, русским языком спрашиваю: половой контакт имел место быть сейчас? – Борис говорил, явно волнуясь.
Девушка замялась, и инвалид все понял.
– Без презерватива?
Женя опустила голову.
– Фифти-фифти, – заключил хозяин дома.
Алексеева посмотрела вопросительно, и инвалид перевел:
– Пятьдесят на пятьдесят, что вы тоже подвергнетесь мутации.
– А вы и рады? Хотите, чтобы я стала похожей на вас? Вам все равно, убьют нас или нет! – срываясь на крик, гневно топнула ногой Женя. – Да вы просто выжидаете, хотя сами говорили про какой-то шанс, если мы будем вас слушать. Когда Саше ногу Бакунин резал, вы же знали, что это не поможет! И просто глумились над нами!
Борис снисходительно молчал, поглаживая крест. Успокоившись, девушка судорожно сглотнула и, запинаясь, спросила:
– А в кого… в кого я могу превратиться?
– В кого угодно. Хоть в летучую мышь, – ответил Борис. – Матушка-природа на выдумки сильна. Все зависит от того, успела ли сперма поменять генетический код. Это уж как вам повезет. Один человек совокупляется без предохранения с носителем СПИДа – и заболевает, а другому хоть бы хны.
Он помолчал, потом продолжил:
– Теперь отвечу по порядку. Если бы я настоял не чистить рану вашему другу, вы бы обязательно обвинили в случившемся меня. Поэтому у меня даже в мыслях не было над кем-то издеваться. Насчет послушания… Вам еще Андрей Андреевич говорил, чтобы не ходили без особой нужды ночью на улицу. А вы поперлись. Могли бы в кастрюльке воду подогреть да над тазиком подмыться! Так что вините во всем только себя. В койку к вашему другу я вас, кстати, тоже на аркане не тащил. А то еще будете упрекать меня в том, что не предупредил насчет возможной мутации.
Женя открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла его, беспомощно сжав маленькие кулачки. Все, что говорил прокаженный, выглядело достаточно убедительно. Борис вздохнул и подвел итог:
– Его Величество Случай все расставит по местам. Ничего просто так не случается. Как говорил булгаковский Воланд, «…кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится». Война план покажет. Все-таки надеюсь, что ведьму в ближайшее время удастся одолеть. Между прочим, – хозяин дома кивнул в сторону лестницы, – внизу как-то тихо. Странно очень. По идее, там должна идти битва между мутантом и вашими товарищами.