Кристина

Джонсон Хенсфорд Памела

— Знаешь, старина Нэд совсем неплохой парень, — ответила она, словом «старина» отнюдь не намекая на его возраст, а скорее давая мне понять, что может говорить о нем так же просто, как о Дики или Возьмем Платона. — Даже очень мил. — Это была обычная фраза, не более как светская любезность, но Каролина вложила в нее все свои добрые чувства. — Он безумно влюблен в тебя. Только об этом и говорит. Мне бы наскучило, если бы ты не была моей «сестренкой». (Мы называли так друг друга еще с самого детства, когда вместе посмотрели «Как вам это понравится».)

Последние

следы ревности исчезли. Я улыбалась Каролине и с удовольствием смотрела, как она подкрашивает губы.

— Мы не потеряем друг друга из виду, правда, когда я выйду замуж? — спросила я. Она была единственным моим другом, и мне не хотелось ее терять.

— Мы никогда не переходили друг другу дорогу, — сказала она. — А это главное.

Да, это было верно. Мы никогда не делали этого. Нам незачем было это делать. Чтобы дружить, нам даже не надо было часто видеться, ибо наша близость восстанавливалась сама собой легко и мгновенно, при каждой встрече. Я была рада, что она понравилась Нэду, а Нэд ей. Возможно, мне удастся сохранить для себя хотя бы дружбу с Каролиной.

В конторе за моей спиной все время перешептывались. Мне готовили свадебный подарок.

— Здоровенные часы, — сказал мне по секрету Хэттон. — Неинтересно, сказал я им. Лично я подарил бы тебе картину. Я видел потрясающую и совсем недорогую в одном магазине в моем районе. Закат и снег, вот здорово! Смотришь, и будто сам там находишься.

Мисс Розоман нервничала больше меня.

— Не понимаю, как ты можешь быть такой спокойной! Я не смогла бы напечатать ни строчки.

Мистер Бэйнард, как всегда, беспричинно злился и с явным злорадством мечтал вслух, кого возьмут на мое место.

— Думаю, мы подберем себе настоящего квалифицированного младшего секретаря. Приличную девушку, окончившую курс у Питмана или Грегга. Только бы хозяину не пришло в голову пойти в агентство по найму. Он может выбрать кого-нибудь, кто считает себя слишком образованным для нашей работы. Надеюсь, новенькая по-настоящему оценит нашу картотеку. Немного встретишь таких картотек.

Я не удержалась и напомнила ему, что картотекой они обязаны мне.

— Что же, если вам угодно так думать, думайте, — сказал он с деланно многозначительным видом. — Нам всем свойственно тщеславие.

И чтобы излечить меня от него, он отправил меня в один из отелей в Кенсингтоне с поручением, которое с успехом мог бы выполнить Хэттон.

— Я не могу доверить рассыльному драгоценности, — сказал он и тут же весьма нелогично добавил: — Деньги — это другое дело.

Глава XVI

Я должна была отнести одной из наших клиенток серьги, которые по ее просьбе оценивал для нее мистер Фосетт. В половине пятого я уже освободилась. Поскольку мистер Бэйнард разрешил мне не возвращаться, я решила сделать Нэду сюрприз и зайти к нему в контору.

Я как-то уже заходила к нему раз или два. Сейчас меня

встретил Хайнет, худощавый щеголеватый молодой клерк со склоненной набок головой и манерами приказчика.

— Отсутствуют, — сказал он.

Помню, меня поразила именно эта лаконичность его ответа. Я посмотрела на него с удивлением. Прежде Хайнет держался со мной неизменно любезно — как подобает держаться клерку с будущей женой своего хозяина.

— Вы хотите сказать, что мистера Скелтона нет в конторе? Он скоро вернется?

— Не сегодня, насколько мне известно.

Я осмотрелась вокруг. Как всегда, в конторе было чисто. Но на этот раз чувствовалось какое-то запустение. На столах почти не было бумаг. Машинистка красила ногти и льстиво улыбнулась мне.

— Прекрасная погода, мисс Джексон. Так и хочется куда-нибудь на реку.

Я спросила Хайнета, где может быть Нэд. Он еще больше удивил меня, ибо его губы медленно расплылись в фальшивой, иронической и подчеркнуто многозначительной ухмылке.

— Не думайте, что я посвящен во все тайны. Не исключено, что они действительно изволили отправиться на пляж.

— Этого не может быть! — с негодованием воскликнула я.

— Или играют в теннис. Мячи, ракетки и прочее. Вот это жизнь! Она бы и меня устроила. Да и каждого из нас, не правда ли, Джесси! — сказал он, обращаясь к машинистке.

Я дрожала от гнева и стыда и не знала, что делать. По своей молодости и неопытности я все равно не смогла бы поставить на место этого нахала. Пусть лучше Нэд сам сделает это.

Я решила, что обязательно расскажу ему обо всем.

— Передайте, что я заходила, если он вернется, — сказала я Хайнету.

— То ли вернется, то ли нет… — промолвил Хайнет. — Хорошо, будет передано. Мое вам почтение. — И он открыл передо мною дверь.

Когда вечером я рассказала Нэду о моем неожиданном визите к нему в контору и возмутительном поведении его клерка, лицо Нэда стало жестким.

— Юный Хайнет уведомлен об увольнении, — отчеканивая слова, сказал он. — Я выгнал его. Это был его последний день в конторе. Этим и объясняется его наглость.

Я спросила, почему он уволил Хайнета.

— Ленив, как свинья, да еще имел наглость требовать, чтобы ему повысили жалованье. — Он немного помолчал, а затем сказал: — Послушай, Крис, мне не нравится, что ты ни с того, ни с сего заходишь ко мне в контору.

Его слова больно задели меня. Почему я не могу приходить к нему в контору, спросила я. В голове вдруг мелькнула дикая мысль — машинистка Джесси его любовница, и он боится, что я об этом узнаю.

— Потому что место жены — дома, девочка, а контора — это мужское дело. И еще потому, что я не разрешаю тебе. Думаю, этого достаточно.

Вспыхнула ссора. Я чуть не плакала от обиды. Но Нэд вдруг очень ловко обратил все в шутку, и я не заметила, как уже смеялась над ним, над Хайнетом, над собой. Он крепко прижимал меня к себе и говорил, касаясь губами моих волос: