Кристина
Шрифт:
Я подумала, как были несправедливы те, кто когда-либо обвинял Дики в развязности. Он был самым чистым и неиспорченным из всех моих друзей, я любила его больше всех и поэтому никогда даже не думала о каком-либо флирте с ним.
— Я тоже не представляю, — согласилась я.
— Ну, знаешь ли, это уж слишком! — воскликнул он, задетый. — Я ведь не какой-нибудь Квазимодо.
— Конечно, нет. Но все же не звони мне больше, слышишь? Во всяком случае, по этим дням.
Он выполнил мою просьбу. Однако спустя два дня, как раз
— А, это ты, — сказала я. — Как странно снова слышать твой голос.
В дверях столовой появился Нэд. Губы его были плотно сжаты от злости.
Я постаралась отвечать в трубку как можно более односложно и невнятно, а сама лихорадочно придумывала способ поскорее закончить разговор.
— Мне очень жаль, но я занята сейчас. Как-нибудь в другой раз, — наконец сказала я.
Как нарочно, на сей раз позвонил юный Хью, о котором я как-то рассказывала Нэду. Когда мы с Хью бродили по парку Коммон, хихикая и легонько толкая друг друга, этим неуклюже выказывая свою симпатию друг к другу, Хью было пятнадцать лет, а я была на год моложе. С тех пор я не видела его. Вернувшись из Ирландии, он, к моему несчастью, решил разыскать меня.
Я вернулась в столовую. Нэд последовал за мной.
— Кто звонил?
— Так, пустяки. Одна знакомая девушка. — Я перетрусила не на шутку.
— Как ее зовут?
— Бетти, — соврала я. — Бетти Хьюз, — бойко принялась я врать. — Это подруга Каролины, мне она никогда не нравилась, ужасно скучная особа. Она уехала в Дублин, а теперь вернулась и ищет работу. Она портниха, очень неплохая, еще в школе сама себе все шила.
— Хватит!
Я испуганно взглянула на Нэда. У него был застывший и напряженный взгляд. Лицо покрылось неровным румянцем. Я попыталась что-то еще сказать.
— Ты лжешь! — выкрикнул он. — Кто звонил?
— Я же тебе сказала. Одна девушка…
— Лжешь, лжешь!
Он осторожно взял меня за плечи, словно слепец поводыря, и подтолкнул к стулу. Сев на стул, он заставил меня стать перед ним на колени.
— Кто это был? Ты думаешь, я не слышал, что это был мужской голос? Опять этот деревенщина Дики?
Я сказала, что он пугает меня, я не могу с ним разговаривать, пока у него такой вид.
— К черту мой вид! Это был Дики? Да?
— Нет.
— Кто же?
Я призналась, что это был Хью.
— Но я не видела его уже много лет. Я ничего не слыхала о нем все это время.
— Зачем ты солгала мне?
— Потому что ты так сердишься, — Я попыталась положить ему голову на колени в надежде, что он пожалеет меня, и вдруг, не выдержав, разрыдалась.
— Ложь всегда приводит меня в бешенство. Я ненавижу ложь.
— О, пожалуйста, перестань, — умоляла я. — Мне очень жаль, что так получилось.
— Что толку от того, что тебе жаль. А ну посмотри на меня.
Я была в отчаянии. Я потеряю Нэда, мы никогда не поженимся, все об этом узнают, меня никто больше не полюбит. Напуганная, я уверяла его, что ужасно обо всем жалею, просила простить меня; обещала, что это никогда не повторится.
— Сейчас я даже способен ударить тебя, — сказал Нэд.
Я схватила его за руки, ибо испугалась, что он действительно сделает это. Я почти поверила, что он на это способен.
— Ты обязана доверять мне! — вдруг выкрикнул он совершенно, как мне показалось, непоследовательно.
Мой упрямый критик, хотя и не был в состоянии помочь мне, однако не мог не отметить всю несправедливость этого упрека в мой адрес.
— Ведь я же доверяю тебе, — рыдала я, стараясь глядеть ему прямо в глаза, чтобы он сам увидел, как безгранично мое доверие. И тут мне показалось, что в его глазах мелькнула усмешка. Это был всего лишь слабый огонек, блеснувший и погасший, но он давал надежду. Я бросилась Нэду на шею, смеясь и плача, уверяя его, что буду хорошей и никогда больше не буду говорить неправду.
— Никогда не лги мне, — сказал Нэд. — Будем называть вещи своими именами — ты лгунья, это так. — Лицо у него было каменное.
В эту минуту в столовую вошла Эмили с подносом в руках.
— Ну, дети, — сказала она с деланной бодростью, ставя поднос на стол. — Вот и чай готов. — И вдруг, взглянув на нас, замерла от испуга. — Что случилось, Нэд? Вы опять обидели Кристину?
— Жаль, что Крис в детстве не учили говорить правду. Предлагаю вам заняться этим теперь, хотя думаю, что уже поздно.
Я разразилась неудержимыми рыданиями. Они были благословенной отдушиной и временным спасением.
— Нэд! — воскликнула Эмили, залившись краской и вся затрепетав. — Я не знаю, что все это значит, но вам должно быть стыдно!
— Спросите лучше у нее. А теперь я ухожу.
Он вскочил со стула так резко и неожиданно, что толкнул меня и я чуть не упала. Он схватил меня за руку и резко дернул к себе.
— Черт побери, ты что, не можешь держаться на ногах?
— Я должна знать, что все это значит, — слабо протестовала Эмили. — Она совсем еще ребенок, вы чем-то очень расстроили ее.
Но Нэд уже ушел. Я слышала, как он сорвал с вешалки свой макинтош, хлопнул дверью и сбежал по ступенькам крыльца. Я крикнула ему вслед.
— Что случилось? — пыталась выяснить Эмили. — Ты должна сказать мне.
Я выбежала вслед за Нэдом. Но его машина была пуста. Я оглянулась по сторонам и увидела, что он медленно пересекает улицу, направляясь к парку Коммон. За деревьями парка сверкали зарницы, в небе словно приоткрывался и гас яркий глазок.
Я бросилась вслед за Нэдом и, обхватив его сзади руками, окликнула его.