Криптонит Дубова

Воля Алёна

— Почему…

— Ц-ц-ц. Моя очередь. — Он положил ладони на мои колени и развел ноги, делая полшага вперед. Я только потом поняла, что помимо откровенного намека, Дубов таким образом преградил дорогу, если захочу вырваться. — Ты сказала, что у тебя были отношения после смерти мужа… а секс у тебя был?

Совершая еще один спасительный вдох, закашлялась. Зато это дало пару секунд на то, чтобы собрать хоть немного воедино смятение, разбитое вдребезги.

— Вы..! Ну, вы..! — слов не нашлось. Возмущение комком застряло в горле. Напряженно сощурившись, отчеканила: — Не ваше дело.

Удав

взял меня за кисть руки, поднес к своему лицу и сделал еще одну тягу. Выпустил дым через нос.

— Можешь не отвечать, я уже понял.

Чувствуя, как начинаю краснеть, рассердилась сильнее прежнего. А он усмехнулся и легким движением заправил волосы мне за ухо. Провел тыльной стороной пальцев от виска до подбородка:

— У тебя глаза становятся ярко-зеленые, когда злишься. Давай. — Кивнул на тлеющую самокрутку.

Фотопсия к тому моменту уже полностью отступила, и я могла нормально видеть, без мешающей дрожащей дуги цвета бензина. Молча втянув порцию дурманящего тумана, почувствовала, как начинаю возбуждаться. Все дело в том, что Дубов с самого начала смотрел на меня так, что его желание нельзя было проигнорировать. Неотрывно, внимательно, тяжело, изучающе. С легким налетом ожидания и предвкушения.

Есть такие карамельки-шипучки, когда сосешь их, на языке помимо вкуса сладости начинается потрескивание и пощипывание. У них еще в процессе образовываются острые края, а потому надо быть аккуратным. Кирилл Геннадиевич по ощущениям очень напоминал такую конфету.

Он облизал первую фалангу указательного пальца, смочил остаток косяка, сделал затяжку и в этот же момент нажал большим пальцем на мою нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот. Наклонился, едва соприкасаясь и начал медленно выдыхать, глядя в упор. Я застыла, послушно втягивая дым и чувствуя хаотичные покалывания по спине. То, что он делал, щекотало нервы. Но этим все не ограничилось. В конце Удав меня поцеловал, обхватив и с силой впечатывая в себя…

Глава 39

С чем можно сравнить состояние после правильно выкуренного косяка? Ни с чем. Разве что с сильным опьянением. Когда отодвигаются грани выстроенные моралью, и сдерживающие факторы становятся не важными, отходя на второй план.

Кирилл не собирался упускать такую возможность. Его язык запускал волнующий трепет по моим венам и артериям. Хмель сумасшедшего влечения окутал сознание. И как итог, когда прервался, ощутила странную потерянность, не соображая вначале, где нахожусь. Разве можно устоять перед таким напором?

— Как голова? — спросил севшим голосом, тяжело дыша. Отвлекся, буквально на секунду, затушив окурок о блюдце, куда мы все это время стряхивали пепел.

— Н-нормально. — Пытаясь сосредоточиться, ответила скорее машинально, не задумываясь. Какая там голова?! Она у меня отсутствовала еще с первого нашего поцелуя. Вернее не сама она, а мозги. Испарились в неизвестном направлении.

И все же одна мысль каким-то чудом пронеслась мимолетно. Я поддела пальцами цепочку и стянула с шеи. Протянула Дубову.

— Дарю. Вы столько времени хотели ее снять с меня…

— Выкать еще не устала? — Он подставил

ладонь, а получив презент, небрежно отбросил его в угол подоконника. После чего, не спеша, снял одну запонку, потом вторую. Отложил в сторону, продолжая смотреть при этом в глаза. С пуговицами рубашки, в отличие от меня, возиться не стал, а стянул ее вместе с майкой как свитер, одним махом.

Удав рассматривал меня, словно решая, что делать и любуясь одновременно. Я непроизвольно задержала дыхание, понимая, что капитулирую. Этот мужчина являлся воплощением всех моих личных фетишей. Начиная от чувственных губ и заканчивая безжалостно красивыми руками с часами на запястье. Не наброситься на него сдерживало лишь странное и какое-то дикое ощущение. Как будто если еще чуть больше приблизишься к человеку, то тебя размажет. И его. Или вас обоих.

— Знаешь, почему я стал антикваром, Нелли? — запустив пальцы в мои волосы, аккуратно взял за шею, прошелся по ключицам. — Для меня мало любоваться со стороны… — Кирилл наклонился к самым губам, провоцируя. — А ты с первой нашей встречи находилась за витриной… моя строптивая… Катарина… — Кирилл снял с меня реглан и провел легонько по рукам вниз. Там где он дотрагивался, горячими полосками запылала кожа. В голове зашумело.

Следующий поцелуй стал фатальным для выдержки. Тяга друг к другу пересилила. Дубов застонал прямо мне в рот, не скрывая своих чувств. Это очень возбуждало — такое открытое проявление. Когда кто-то не просто желает секса, а изнывает от тебя.

А потом он опять зашептал, лишая остатков самообладания. Такая необычная манера разговаривать в процессе, межуя с ласками и прочими откровенными вещами — сносила крышу напрочь.

— Иди ко мне… — Смахнув меня с подоконника, усадил себе на талию. Опалил горячим дыханием ухо: — Маленькая садистка… думала… ускользнешь..? — урча низким тоном, сощурил глаза. Сделал несколько шагов и отбросил на кровать, после чего мягким тигриным движением навис сверху. Потерся носом о щеку. — Какая… наивная… девочка…

Это походило на какое-то сумасшествие. Кирилл плавил меня словами, руками, губами. Раздевал, облизывал, узнавал, гладил, изучал. Сильно торкало то, что он наслаждался, а не просто пытался забраться ко мне между ног.

— Нельзя… играть с огнем… моя вкусная… есть игры… намного… интереснее… я покажу…

Его непрерывающийся монолог выкручивал до предела. Меня лихорадило от желания. Ну, невозможно такое вытерпеть долго, честное слово! Превращаешься в оголенный провод, натянутый сверх меры и потрескивающий от напряжения. Чистой воды издевательство!

Дубов довел меня до какого-то маниакального состояния, когда и я уже зарычала, не имея сил. Пользуясь тем, что он лежал на боку, толкнула сильно и навалилась сверху.

— Кирилл… ты слишком много говоришь. — Прошипела, упираясь ладонями ему в плечи.

А дальше все происходящее напоминало схватку. Бой на выживание, но без проигравших. Совершенная раскрепощенность плюс страсть — равняется ураган. Не было неловкости или комплексов. Их уничтожила травка. Но при этом появился голод и жадность. Мы целовались, кусали друг друга, боролись в чувственной сцепке, упивались энергией до умопомрачения, задыхаясь от ее переизбытка…