Криптонит Дубова

Воля Алёна

Худрук выслушал мою версию произошедшего и к великой радости согласился с тем, что у Масловой видимо психоз на фоне беременности. Единственное, о чем попросил кислым тоном, это не ввязываться в открытые выяснения и по возможности игнорировать нападки.

— Нель, ты им, может, скости хоть какую-то часть. Денег у них кот наплакал, сама знаешь. Наказать дурака надо, не спорю, но не бронированной же дверью. Люба волком воет — чтобы расплатиться взяли кредит, а ей рожать через полгода. Пожалей, что ли… Я со своей стороны пресеку ругань, конечно. Не хватало нам раздора в коллективе.

Отключив

входящий звонок, долго сидела и смотрела прямо перед собой. С чисто человеческой точки зрения, Светлицкий был прав. К тому же у меня никогда не хватило бы совести, пользуясь случаем, нажиться на ситуации. Бронированная? Зачем она мне? Но. Помимо того, что я понятия не имела, о какой сумме идет речь — поговорить на эту тему с Дубовым… не могла.

Как бы так объяснить в двух словах..? Есть вещи, которые чувствуешь на невербальном уровне. К примеру: кто в здравом уме пойдет плавать в реку, кишащую крокодилами? Никто. Потому, что все прекрасно понимают, что этого делать нельзя. Так вот обсуждать или не дай боже дискутировать на тему решений Удава — тоже нельзя. Даже не смотря на наши с ним отношения. Это как непреложная истина. Аксиома. И в тот момент я осознала это очень ясно.

Глава 42

Дети. А вернее наши взаимоотношения.

Те пару дней до их отъезда, которые я вынуждена была с ними общаться, прошли… никак. Денис, пребывая в уже достаточно взрослом возрасте восемнадцати лет, наблюдал за мной с интересом. Он чуял изменения, но так и не смог разобраться в своих стойких подозрениях по поводу того что происходит.

Мы не проявляли себя при детях. Это было моим условием, хоть и вызвало недовольство Кирилла. В ответ Дубов потребовал, чтобы ночевала у него. Я же сказала, что буду спать только в гостевой. Одним словом бодались, каждый отстаивая свои интересы и точку зрения.

С шестнадцатилетней Алисой дела обстояли хуже всего. Полное игнорирование друг друга или же в крайней необходимости — пару фраз в вежливо-холодном тоне.

Больше остальных мы пересекались с Соней. К ней старшие брат с сестрой относились гораздо теплее, чем ко мне, но особо не одаряли своим вниманием. Оно и понятно — слишком большая разница в возрасте.

Не знаю, какие там планы себе строил Удав, но я набиваться кому-то в друзья не собиралась. Благо, что он не стал говорить мне что-либо по этому поводу. Да и какие претензии, учитывая такой малый срок нашего общения?

Десятого февраля Дубов забрал детей к себе снова. Еще до начала треша с карантином. Он, вероятно уже понял к чему все идет.

Разборки и отстаивание свобод.

Не обошлось так же без попыток прогнуть меня в разных жизненных моментах. Тут я Кирюшеньке доставила, пожалуй, больше всего неприятных ощущений. Ездить с телохранителем отказалась, курить не бросила, продолжала работать на дому, как и прежде, на неоднократное предложение бегать с ним по утрам старалась не закатывать сильно глаза. Ситуация в общем и целом, можно сказать, даже улучшилась, так как теперь он не мог приказать освободить вечер или сорвать в неизвестном направлении

за пару часов до спектакля в «Арт-Буме». Удав, поскрипывая зубами, терпел, как ни странно. За сигареты, правда, продолжал гонять, а так же лезть с разного рода вопросами, которые мне не нравились.

К примеру, очень заинтересовался моим автомехаником. Так получилось, что Ваня перезвонил мне, когда мы с Дубовым мирно дремали, устав после очередного секс-марш-броска. Я вышла на кухню, но это не помогло. Кирилл пришел следом и внимательно слушал весь разговор.

— Дашь мне координаты своего мастера, хорошо?

— Зачем?

— Объясни, пожалуйста, а откуда ты вообще знаешь, что такое бендикс стартера или люфтовое биение роторного подшипника? — поинтересовался, проигнорировав мой вопрос.

— Леша занимался ремонтом машин. Подрабатывал иногда частным образом, у нас в гараже. — Ответила, спокойно. — Досье, что есть у тебя на него не полное. Еще Сашка Корсунь учил.

На самом деле основную базу знаний получила именно от него, своего бывшего парня, с которым встречалась до мужа целых два года.

— Это тот, который сейчас живет в Монреале?

— Да. — Вопрос не вызвал удивления. Дубов перелопатил всю мою жизнь и продолжал это делать, стоило услышать любое новое имя из моих уст.

Я долго не могла понять, что именно так напрягало Кирилла. Он слишком сосредоточенно и натянуто относился к любому человеку, с которым меня связывали дружеские или приятельские отношения. Притом вне зависимости от пола. Вывод напрашивался один. Мы с ним были из разных систем координат, понимаете? Со сформировавшимся кругом общения, взглядами на жизнь и даже предпочтениями в стиле одежды.

Зачастую женщина подстраивается под своего мужчину. Ей непроизвольно начинает нравиться то же, что и ему. В зависимости от обстоятельств, она может запросто отказаться от подруг, знакомых, прежних увлечений, перекраивая налаженный быт и посвящая себя и все свое время возлюбленному.

А я — не отказалась. И непроизвольно задевала этим.

Но что поделать, если в обществе, где он вращался, мне было некомфортно. Все эти приемы, бенефисы и прочие сборища не приносили удовольствия. Кто-то душу бы продал за такую возможность, понимаю. Просто я из другой материи соткана.

Почему же не смотря на влюбленность, продолжала цепляться за прежнюю жизнь? Не поверите, реально задумывалась над этим. И пришла к печальному выводу. Да, Дубов стал мне близким, после того, как. Но не стал родным. Я не прекращала его… бояться.

Чтобы понять причины, приведу наглядный пример.

В конце января мы поехали на юбилей к Константину Реутову.

Глаза б мои не видели этого любителя юных девочек

. И там, к своему изумлению, я столкнулась с одним знакомым из юности.

Во-первых, это было полной неожиданностью. Во-вторых, то, что он меня узнал — тоже удивило. В третьих подошел ко мне сам. В четвертых имени его не вспомнила, пока заново не представился. И в пятых как назло Удава не оказалось в тот момент рядом. Короче. Звезды сошлись.