Крестоносец
Шрифт:
Зачем он пошел на юг?
Чтобы дать элитам в Москве «обосраться» в прямом и фигуральном смысле. Всем. Комплексно. Включая Царя.
Что это ему давало?
Власть. Реальную власть над ними, избавляя его от необходимости массовых репрессий или упасти Кхалиси Гражданской войны. Он ведь изначально не собирался окапываться в этом южном гадючнике. Даже задерживаться сильно не хотел.
Его цель была проста.
Он желал установить на Руси банальный сегнунат или что-то в этом духе. Менять династию было глупо, как и захватывать всю полноту власти даже в формальном ключе. Разгребать то политическое говно, которое веками накапливали Рюриковичи ему не хотелось от слова вообще. Как и ввязываться в чрезвычайно непростой
Зачем ему была власть?
Потому что он тупо не мог договориться с Иоанном. Это оказалось технически невозможно в силу психических особенностей Царя. В том числе и потому, что Иоанн свет Васильевич, прозванный заочно вражеской пропагандой Грозным, таковым был не больше, чем Николай 2 Кровавым…
С самых молодых ногтей маленький Ваня столкнулся с таким дерьмом, что иной человек его за всю свою жизнь в таком объеме не встречал. Подозрительная скоропостижная гибель отца. Отравление матери, выступавшей при нем регентом. Травля его родственников. Постоянное унижение и прессинг по отношению к нему. Доходило до того, что по юным годам его не только ничему не обучали, но и даже в еде ограничивали.
Этот мальчик был не более чем свадебным генералом, мнение которого никого не интересовало. Бояре лишь прикрывались им для решения своих задач. И даже убийство зарвавшегося Шуйского имело к еще недееспособному Ивану никакого отношения. Даже если бы он отдал приказ его убить, никто бы ничего не сделал. Ребенок же. За него все решали регенты. И это убийство было не более чем очередная боярская разборка, в которой в который раз просто воспользовались именем молодого тогда еще Великого князя.
Дальше проблеск надежды — венчание на Царство. Окружение его людьми, которым молодой Царь доверял как себе. И болезнь… тяжелая болезнь 1553 года. Во время которой его предали эти самые ближние люди. Показав, что они ничем не лучше Шуйских и иных бояр.
Иоанн Васильевич и без того не сильно был склонен доверять кому бы то ни было, страдая от банальной паранойи. А тут и подавно все обострилось. Да, общался. Да, вел какие-то дела. Но не доверял никому. Вообще никому. Иногда Андрею казалось, что он даже себе не доверяет. А всех, кто демонстрирует свою верность, считал покамест полезными проходимцами, что пытаются втереться ему в доверие ради измены в самый неподходящий момент.
Беда? Еще какая.
Но она не пришла одна.
Потому что Царь верил.
Искренне. Истово. Отчаянно. И молился, ответственно молился по несколько часов в день. Каждый день. И особенно во время поста. Видя только в Боге и вере свое спасение и отраду. Так-то может это и не плохо. Но для монаха, решившего посвятить свою жизнь молитвам и духовному подвигу. Но никак не для монарха.
И все это происходило под бесподобным соусом из явной неврастении. Детские психологические травмы провоцировали эмоциональные взрывы и связанные вспышки неадекватности, которые могла гасить только Анастасия. Если бы при этом он еще и реальной властью обладал, то сумел бы в полной мере заслужить прозвище Грозного. Но, увы, а может и к счастью, Иоанн Васильевич был не самодержцем самодержавным, а обычным правителем, типичным для сословной монархии. Причем далеко не самым сильным и влиятельным представителем «профессии». Хотя там и так Царь или там Король являлся не более чем лучшим среди равных. И их реальная власть была очень скромной. По большому счету они не могли ни вздохнуть, ни пернуть без согласования с боярами или какими-то иными влиятельными представителями сословий. Из-за чего вокруг него шла постоянная борьба за влияние в боярских группировках. Что и находило свое отражение в крайней нерешительности
Андрей прекрасно понимал с кем имел дело.
Он знал, что Иоанну Васильевичу проще в театре выступать, чем страной править. Потому что под его крышей ютилось целой общежитие с огромными тропическими тараканами. И поделать с этим ничего было нельзя. Князь ведь не зря вел с ним долгую и насыщенную переписку…
Так что Андрей смело, честно и открыто описал Царю что нужно делать. Как трансформировать поместные полки в регулярных улан, рейтар да драгун. Подробно. Потому что был уверен — Иоанн не справится. Да и людей в его окружении, способных с этим справиться у него тоже не наблюдалось. Ведь сам Андрей ушел и забрал всех, кто хоть что-то смыслил в предстоящем деле.
Еще оставалась пехота.
Но с этим проблема имелась еще большая. Ведь сам Андрей раз за разом одерживал победы конницей. В том числе и спешенной. А местные традиции в которых вырос и в которых продолжал вариться Царь пехоту даже за воинов не считали. Причем вполне справедливо. Потому что собственно пехоты в регионе то и не имелось. Разве что какие-то мелкие отряды германских наемников шведы подтягивали или ливонцы.
А те же стрельцы являлись по своей сути иррегулярными вооруженными слугами. Совершенно не пригодных к полевым сражениям. Разве что из-за скрепленных повозок или Гуляй-город стрелять. Но какая это пехота?
Да и стрельцов тех было — слезы.
Имелись еще казаки. Но они в те годы были не более-чем авантюристами всех мастей, нередко идущими в наем. И даже на фоне стрельцов выглядели печально. Да и численностью особой не отличались… То есть, даже всякого пешеходного сброда с пищалями Иоанну взять было не откуда. Не говоря уже о настоящей пехоте…
Новости шли своим чередом.
Раз за разом сообщая Андрею о том, что там — на Руси все шло по плану. Его плану. Беда была лишь в том, что здесь, в Святой земле, дела пошли наперекосяк. Ибо мыльный пузырь Османской Империи слишком быстро лопнул.
Кто же знал, что у нее такой маленький запас прочности?
И что теперь со всем этим дерьмом делать Андрей не представлял. Его разрывали противоречия. Причем не только образно, но и вполне материально. Все эти игры в признания, сватовство и так далее — явный признак начавшейся борьбы за него. Столь мощной фигурой много из старых игроков захотел сыграть в своих интересах…
Бах!
Ударил еще один раз «Лев», выдергивая князя из задумчивости.
И ядро удачно попало в узкую фронтальную бойницу, проломив там более-менее приличную дырку. Ну и пошалив немного внутри башни.
— Прекратить стрельбу. — скомандовал Андрей. — Гренадеры — вперед.
И гренадеры пошли.
Недалеко.
Подойдя метров на сто с небольшим, они расположились за специальными осадными щитами. И начали кидать дымовые шашки с помощью фустибул[1].
Опять-таки — спокойно и размеренно, как и артиллеристы до того.
Сформировали дымовую завесу по задуманной конфигурации. И выступили к выбитым воротам. Быстро. Бегом. Начав забрасывать в специально развальцованные бойницы дымовые шашки. Много. Чтобы внутри — не продохнуть.