Крестоносец
Шрифт:
— Война же. А кого мне командирами ставить? Родовитые почти все легли два года назад во время бунта. А оставшиеся воеводы передерутся с собой, если местничество оставить.
— Так-то оно так, но не слишком ли быстро все? Мы же хотели постепенно. Годами вводить новшества.
— А нам кто-то дал эти годы? — грустно усмехнулся Царь. — Какая муха укусила Жигимонта?
— Не знаю. — покачал головой Патриарх, проходя за Иоанном Васильевичем в небольшую уединенную комнату. — А что если Андрюшу из похода вернуть?
— А он может вернуться? Он же уже возле
— Ляхи, литвины и ливонцы в нарушении Божьего мира напали на тебя. Хуже того — совершили нападение на его супружницу.
— Думаешь ляхи или литвины сунутся в Тулу?
— Они уже сунулись. И Андрюша такого им не простит. Но…
— Что?
— Его нужно правильно вернуть.
— Правильно… — хмыкнул Царь. — Да его как не верни — боль головная. Ляхам то он с литвинами, допустим, хвосты накрутит. Тут я уж не сомневаюсь. Да они и не решатся с ним драться. А дальше-то что? Пошалил и обратно? В дальние земли? Он ведь уходил в Левант, чтобы там и осесть, а потом, как укрепится, жену с ближними людьми туда перевести. С руки ли ему метаться? Чай не ближний свет.
— Государь, прошу простить мою дерзость, — тихо произнес Сильвестр, — но Андрей нужен тебе и державе.
— Вот как? — зло прищурился Иоанн Васильевич. — И кто так думает?
— Да почитай весь Земский Собор.
— И что они думают? — резко побледнев, поинтересовался Царь.
— Они понимают, что Андрей сложный человек. Но он ни словом, ни делом ни разу не проявлял непокорности тебе. И, ежели бы желал, то давно захватил власть, а тебя и ближних твоих перебил. Но он так не поступил. Защищал тебя. А когда потребовалось, то даже пошел на самопожертвование, отправившись в безнадежный поход дабы не обострять ситуацию дома.
— Я это знаю, — процедил Царь.
— Но без него нас раздавят. Мы…
— Что мы? — просто ледяным голосом поинтересовался Иоанн Васильевич.
— Твоя держава, Государь, раскинулась широко. И стала лакомым кусочком для многих соседей. А защищать ее нечем.
— Ты же прекрасно знаешь о том, что через несколько лет у меня будет доброе войско.
— Будет ли? Литвины, ляхи да ливонцы не просто так напали. Они улучшили момент, чтобы Андрюша увел всех своих на юг. А у тебя окромя раздраженных помещиков да татар ничего не осталось. Мои люди сказывают — роптание идет по служилым полкам. Все хотят добрые брони да оружие как у улан тульских, но по-новому служить не желают.
— Все?
— Не все, но хватает тех, кто их баламутит, оттого полки и думают то, что эти болтуны им нашептывают. А сказывают эти охальники, что чести ты их лишаешь, переводя со службы по отечеству в службу по прибору. Что, де, тех тульских не жаль. Что кто они супротив них? А их так унижать по что?
— Так ведь не в службу по прибору.
— А сказывают — так. Говорю — на местах воду мутят. Оттого зреет беда. Если бы не война, может и обошлось бы. Теперь же… Опасаюсь я. В Новгороде самый громкий вой. Помещики и так нищие, так еще, ропщут, что ты их последней
— И кто воду мутит?
— Так ясно кто. Магнаты литовские да ляшские. Тут и гадать нечего. Хотя если не гадать, то сказывают — видели от них письма да людишек, что сказывают всякое. Дескать, в Литве да Польше воинам почета да уважение. А у тебя что? Государь, все зашло очень далеко.
— Неужто не желают так же славно биться, как туляки? Разве не понимают, что в выучке дело, в их устроении и прочих подобных делах?
— Так с чего им понимать-то это? Дремучи. — устало вздохнув произнес Сильвестр. — Они мнят, будто бы дело лишь в Андрее. Что он божьей милостью особой пользуется. Кстати, в Литве, как мне передавали, так же думают. Не все, но многие. И не понимают от чего выскочке такое благоволение Господне… Беда Государь. Страшная беда…
— Только в Новгороде такое говорят?
— Если бы. В Смоленске да Пскове тоже. Но там полки пожиже и вой потише. Однако же ежели Жигимонт с войском подойдет, то быть беде. Сдадут они города. Как есть сдадут.
— И что ты предлагаешь?
— Устроение войска менять надобно. Тут ничего не попишешь. Но и без Андрея не обойтись. Сам видишь — небесами нам послан в помощь. Так что нужно как-то его удержать на Руси.
— Ты ведь мне сие сказываешь не просто так. Говори, что надумали?
— В стародавние времена в землях ромейских бывало, что Государь их утверждал младшего соправителя.
— Ах вон ты куда клонишь, — посерев лицом, произнес Царь.
— Иное Андрея не удержит. Сам видишь — деятельная душа. Да и какой ей быть?
— Не боишься, что я тебе голову сниму за сию дерзость? Андрюшу на Царство кликать вздумал?!
— Мое дело предложить, — потупившись произнес Патриарх. — Притом так, чтобы лишние уши не слышали. Дабы дурные языки ничего не болтали. Да и отчего на царство?
— А на что?
— Али ты не читал его грамоту про титулы ромейские?
— Читал. Но…
— Государь — ты. И это неоспоримо. — твердо произнес Патриарх. — Поэтому мы предлагаем предложить Андрюше стать МЛАДШИМ соправителем. В конце концов кто-то должен будет присматривать за твоими южными пределами не за страх, а за совесть. Да и Антиохия таким образом будет так или иначе частью твоей державы.
— Ой ли? — выгнув бровь спросил Царь. — Андрей получил этот титул в дар и завоюет эти земли себе сам. Так что станет там Милостью Божьей Князем Антиохии.
— Так-то оно так, но все же понимают, что он русский и княжество это русское. И без опоры на тебя…
— Хватит! — рявкнул Иоанн Васильевич. А потом чуть помедлив добавил едва слышно: — Я подумаю…
[1] Только три компонента позволял считать Земский собор законным, претендующим на статус «совет всея земли». Первым собором, который соответствовал этим требованиям был Собор 1566 года. Последним — 1653 года. Все соборы до и после указанных дат являлись общими собраниями или совещаниями, включая соборы Смутного времени. То есть, их решения имели ограниченное действие.