Крестик
Шрифт:
Бейхан хмуро насупила брови. Как это только крестик оказался в постели ее брата? Недолго думая, Бейхан прихватила крестик и помчалась прочь из комнаты. Она сегодня же вернет крестик Аде. Скажет, что нашла его и отдаст хозяйке. Может соседки в знак благодарности подарят ей одну из лошадок Габри? Уж очень Бейхан нравились такие игрушки. Стащив кусок сахара со стола, Бейхан спрятала крестик и принялась смотреть мультики. Решив, что вечером она обязательно пойдет к соседям и отдаст Аделаиде ее крестик.
— Глазам не верю! Где ты его нашла? — с удивлением спросила Аделаида, опустившись перед девочкой на
Девушка никак не ожидала увидеть потерянную вещь. Крестик был с ней с самого рождения, поэтому обнаружив свою пропажу она обыскала весь дом, в надежде найти свой оберег. Крестик потерялся, и она посчитала потерю плохим знаком.
— Эмм… Дома нашла, случайно, — протянула Бейхан с улыбкой.
— Габри, ты взяла? — Ада посмотрела в сторону сестры, посчитав, что только таким образом он мог оказаться в доме соседей.
— Нет. Ты же его никогда не снимала.
— Чудеса, — сказала Ада, застегивая цепочку на шее. — Спасибо, Бейхан. Большое спасибо, ты моя фея!
Улыбка Бейхан стала шире. Приятно делать добрые дела! Вечер прошел в дружеской обстановке, девочки играли, а потом пили чай с кизиловым вареньем. Аделаида весь вечер улыбалась, постоянно трогая рукой крестик. На душе стало спокойней. Крестик вернулся и забрал все тревоги Аделаиды. Правда, одна мысль все же не давала покоя, как же ее крестик мог оказаться в доме Бейхан? Она ломала голову, приходя к одному логическому объяснению — явно кто-то из девочек взял украшение, хотя и в это трудно поверить. Как бы не было главное, что крестик теперь при ней, а все плохое позади.
Стало темнеть. У Габриэль был режим, поэтому пора было Бейхан идти к себе домой. Она знала, что дом пустой. Родители и брат были все еще на работе, но делать нечего… Пришлось идти к себе. Переступив порог дома, Бейхан широко раскрыла глаза. В доме был настоящий хаус! Мама непременно будет в ярости!
— Ты чего? — спросила девочка брата, который в момент ее прихода носился по комнате, словно тигр. В его комнате все было перевернуто вверх дном. Он даже кровать перевернул и стащил на пол матрас!
— Не лезь ни в свое дело! Иди к себе!
Сестра пожала плечами и направилась на кухню. Аджмаль недовольно проводил ее глазами.
— Ты где шаталась? Уже темно на улице!
— Не шаталась я, у Габри была! Мне нужно было зайти к ним в гости.
— Ты время видела? Нельзя так поздно по гостям шастать, если хочешь и дальше продолжать дружбу со своей подругой, не докучай!
Аджмаль нагнулся и залез под диван, внимательно осматривая пол. Крестик пропал. Аджмаль придя с работы, обнаружил, что украшение пропала и принялся искать его по дому. Он точно должен быть дома! Точнее в его комнате! Ведь Аджма никогда не брал его с собой, даже из комнаты не выносил. Как же он мог исчезнуть? Аджмаль ударился головой об мягкую мебель и выругался. Девочка засмеялась, когда брат встал и косо посмотрел на нее.
— Ты что-то потерял?
— Сказал же не путайся под ногами, иди к себе!
— Чего ты злишься? Я, между прочим, очень хорошо пропажи нахожу, — гордо похвасталась девчонка, поправляя колготки на коленках. — Сегодня вот я Адке помогла и нашла для нее кое-что!
— Адке? Аделаиде что ли? — он осекся. — Что же помогла ей найти?
— Одну штуку. Я забыла, как называется, — проговорила
— Бейхан, что потеряла Ада? — брат понизил голос, приближаясь к сестре.
— Ну Бога, у них бог на цепочке, они ж другие…
— Крестик?
— Да, вот-вот! Крестик!
— Бейхан! — зарычал брат, схватив девочку за руку. — Какого черта ты лезешь не в свое дело и лазишь в моих вещах!
Большая ладонь шлепнула девочку по ногам и еще раз по ягодицах. Девочка проворно вывернулась и громко закричала:
— Ай, Аджмааа… Мне больно! Я все маме расскажу!
Угрозы девочки остались без внимания. Брат в самом деле хорошо разозлился на нее! Подумать только! Наверное, нельзя было ей в руки брать чужого Бога, но она ведь ничего плохого не делала просто вернула вещь Аделаиде. Она даже не рассматривала человека на кресте! Аджмаль толкнул сестру на диван и принялся ругать, отчитывая за все прегрешения ее короткой жизни. Никогда она не видела брата таким рассерженным! Он запретил ей все на свете, даже финики!
— Аджма, да, что стало то? Я же вернула вещь! Не оставила себе!
— Ты мне жизнь сломала! Твой длинный нос! Твои мелкие ручонки! Чтобы больше никогда, никогда ко мне в комнату не заходила! Ты поняла меня?! Даже если я умру, не смей больше переступать порог моей комнаты и тем более трогать мои вещи!
— Так, это ж не твои вещи, Аджмаль! Адка потеряла и я ей вернула! — возмутилась Бейхан.
— Закрой рот, а то придется тебе еще всыпать! Не смей перечить! Где у нас веник лежит?!
— На кухне, под мойкой.
— Шагай на кухню, бери веник и дергай убирать двор! Раз тебе делать нечего, будешь теперь при деле всегда. Вперед! Детство твоё закончилось! С этого дня ты каждый день будешь убирать двор и мести полы в доме! Поняла меня?!
Удивленная Бейхан, не понимая, что происходит, сочла нужным не спорить с братом, он явно не в себе. Вот, вечером придет мама и всыплет ему за его язык! Она непременно все расскажет маме, а может и отцу нажалуется! Надув губы, девочка недовольно подметала двор, предвкушая, как будет жаловаться на брата. Правда, когда поздно ночью вернулись родители, Бейхан уже крепко спала. Аджмаль загонял ее, нагружая различными домашними поручениями.
Утром дом снова был пустым и Бейхан облегченно вздохнула, что ссора с братом осталась позади. Жаловаться на брата она передумала, рассудив, что все же была виновата. Она совершила грех дотронувшись до чужого Бога. Поэтому то Аджмаль и наказал ее за тяжкий грех. Так даже лучше. Пусть уж лучше брат накажет, чем могущественный Аллах!
В комнату брата, Бейхан действительно больше никогда не заходила, даже по просьбе родителей. Аджмаль еще неделю продолжал злиться на сестру, упрекая ее за непослушание при каждом удобном случае. Крестик — был единственной ниточкой связывающий его с Аделаидой, а сестра взяла и все разрушила! Маленький предатель! Парень очень сожалел и долго не мог смириться с потерей. Он давно уже считал крестик своим и потому тяжело признать, что у него больше никогда не будет шанса прикоснуться к чему-то настолько личному… В его душе остался лишь образ святого распятия, который снова принадлежит Аделаиде.