Крест
Шрифт:
Парень позади меня загоготал — нет другого описания.
Клэнси ждал моего ответа, но я просто смотрел на него.
Затем он спросил:
— Ты теперь что, сыщик для животных? Тебе мало того, что ты убил ребёнка, стал причиной смерти невинного молодого человека, теперь ты преследуешь добропорядочных граждан?
Я заставил себя пропустить эти замечания мимо ушей и спросил:
— Я под арестом?
Он встал.
— Мы связались с Департаментом здравоохранения, и если они захотят предъявить обвинения, мы будем рады услужить.
Мне пришлось стиснуть зубы:
— О, я найду.
Он обошёл стол и наклонился совсем близко. Его одеколон был дорогим, если не подавляющим.
— Мы уже нашли, и знаешь что? Сюрприз, сюрприз — это мать той маленькой девочки, которую ты убил.
Я попытался не показывать своего удивления:
— Ну и что, вы её арестовали?
Он выпрямился, стряхнул с плеч какой-то пух.
— Как только найдём её. Но дело в том, мы надеемся, что она предпримет ещё одну попытку, и мы поймаем её с поличным, после того как она совершит… грязное дело.
И он ушёл.
Прежде чем я успел встать и уйти, молодой парень ударил меня по уху с огромной силой — удар сбил меня со стула и выбил мой наушник. Он опустил свою пятку на него, раздавил, затем нагнулся и заорал:
— Слышишь меня, мудак? Держись, блядь, подальше от дел Гарда.
Я слышал его.
19
«Не зная, как близка истина, мы ищем её далеко». Хакуин
У американцев есть выражение для словесной атаки на кого-то. Когда ты действительно хочешь вмазать кому-то, они говорят: tear 'em a new asshole.
Я разнёс одну такую для Ридж.
Примерно так:
— Какого хрена ты собиралась сказать мне о Кэти Беллингем?
Я попросил — нет, поправьте, я, блядь, приказал ей встретиться со мной в «Грейт Сазерн-отеле» и бросил трубку.
Я пришёл первым, прошёл в конец лаунджа, под бюст Джеймса Джойса, уставился на него и чуть не заорал:
— Какого хрена ты смотришь?
Ага, орёшь на бронзовую голову одного из самых известных ирландских писателей — ты либо окончательно сошёл с ума, либо только что узнал, что не получил Букеровскую премию.
Портье приблизился. У нас с ним была история, большей частью плохая, и он рискнул:
— Давно не виделись, Джек.
Его голос был тихим, будто он ещё не был уверен, пью я или нет. Если бы я пил, он бы уносил ноги. Как я и сказал, история.
Я сел, уставился на него мёртвыми глазами.
— Тебе что-то нужно?
Он нервно рассмеялся:
— Вообще-то, это мои реплики. Я здесь работаю.
Держась легко, будто мы всего лишь пара старых приятелей, ведущих беззаботную перебранку.
— Так иди работай, — сказал я. — Ты видишь, что я тебе
Он огляделся — за помощью?
Никто не вызывался.
— Я, эм, подумал, может, принести тебе что-нибудь — чай, кофе?
— Убирайся с глаз моих, — сказал я. — Вот что ты можешь мне принести.
Он ушёл.
Ридж приехала, одетая в новую модную куртку из замши, облегающие джинсы и те острые ботинки, которые, должно быть, убийственны. Портье перекинулся с ней парой слов, и я видел, как она кивает, поэтому я решил, что он предупредил её, что я не в очень хорошем настроении. Думаю, для неё это не было сюрпризом. Она подошла с решительным видом, будто не собиралась терпеть от меня никакого дерьма.
— Да?
Я начал без предисловий. Она на мгновение опешила, затем спросила:
— Как ты узнал о Кэти Беллингем?
Кэти… О Боже, наша долгая и запутанная история. Мы встретились, когда она появилась в Голуэе из Лондона. Она только что завязала с героином, была настоящей панк-девушкой, жила на всю катушку. Пела как ангел и имела язык как у торговки рыбой. Мы сразу поладили. Она помогала мне в нескольких делах, затем я познакомил её со своим лучшим другом Джефом, и, чёрт возьми, они сработались, поженились, и у них родилась маленькая девочка с синдромом Дауна, Серена Мэй. У неё точно были причины желать моей смерти.
— Клэнси сказал мне. Помнишь его, твоего босса?
Она смаковала это мгновение, затем сказала:
— Её квартиру обыскали, и были найдены пули, совпадающие с винтовкой, из которой стреляли… с оружием.
Она осторожно обходила имя Коди. Я мог это понять, мне тоже было трудно произносить его имя.
— И где она сейчас, кроме как готовит новый выстрел в меня?
Ридж опустила голову, что-то пробормотала.
Мне удалось отремонтировать наушник. Несмотря на то, что Гарда его топтал, ему удалось только треснуть корпус. Живучие маленькие твари — наушник, то есть.
Я отрегулировал громкость и сказал:
— Говори громче.
— Мы не знаем.
Я откинулся, позволив этому повиснуть между нами, затем сказал:
— Что за организация. Я даю тебе достаточно доказательств, чтобы арестовать семью психопатов, а вы ничего не делаете. У вас есть улики для ареста человека, который пытался застрелить меня, а вы не можете её найти. Как у вас дела с дорожным движением в последнее время?
Она сказала самое худшее:
— Я понимаю твоё разочарование.
Я вскочил — ну, вскочил насколько позволяла больная нога — и сказал:
— Как же, блядь, понимаешь.
И вылетел вон.
Мне нужно было что-то сделать, поэтому я сосредоточился на слабом звене семьи убийц: брате Шоне.
Согласно информации, которую прислал Киган, единственным его интересом, казалось, была музыка, поэтому я начал слежку за музыкальными магазинами, местами, где продаются музыкальные инструменты. Нудная, разочаровывающая работа, но делать мне было больше нечего.