Крепость
Шрифт:
– Курьерскую сумку я сразу же приказал адъютанту закрыть в сейф, господин капитан. Все материалы секретны, господин капитан.
– Полагаю, это все должно было поступить к Командующему в соответствии с имеющимся служебным порядком!
– В Бресте уже понимали, что Анже не продержится долго, господин капитан. Кроме того, мои собственные пленки уложены отдельно и находятся там же – они предназначены для Отдела пропаганды Верховного командования вооруженных сил.
– А если кто-нибудь их у Вас украдет?
– Я ни на минуту
– А что произойдет, если Вас захватят в плен по дороге?
Я буквально киплю внутри, но все еще могу совладать с собой:
– Я бы хотел еще просить Вас выдать мне пару ручных гранат, господин капитан...
– Звучит довольно авантюрно, господин лейтенант.
Как же это уже достало меня: Куда бы я не прибыл, везде наталкиваюсь на тупость и летар-гию.
– Черт, ну так что же нам делать? – произносит задумчиво мой визави и постукивает кончиками пальцев по крышке стола. Таким образом, он некоторое время играет задумчивость.
Я же остерегаюсь молвить хоть слово. Бог его разберет, что он знает о своем адъютанте.
– Я предполагаю, что Вы уже готовы к выезду – какой пока еще есть в La Rochelle – и, пожалуй, смогу помочь. Я сейчас позвоню. Впрочем, мой адъютант позаботиться о Вас. Довертесь..., – и, говоря это, господин шеф Флотилии впивается взором мне в глаза, – ... ему.
– Нижайше благодарю! – отвечаю и слегка приподнимаю при этом зад из кресла.
– Теперь я должен одеться и идти – на рыбалку.
А я думаю: Да этот петух, пожалуй, сумасшедший! Но показываю смиренное выражение лица и поднимаюсь из кресла.
– Надеюсь, мы с Вами еще увидимся! – говорит командир Флотилии.
И тоже встает. Я салютую, и он отвечает мой салют гладиатора. При этом полотенце соскальзывает с его бедер, и он стоит в костюме Адама у своего письменного стола. Вид такой, как будто его пенис вырос непосредственно из столешницы письменного стола – ствол бонсая с темно-русыми лобковыми волосами, напоминающими плотную крону. Городской рынок, как я узнал, закрыт. Едят теперь здесь только в бараке у рыночной площади. Причиной в отказе от бывшей ранее роскоши называется недостаток горючего. Блажен, кто верует! Господа просто боятся того, что их, как куропаток перестреляют в рыночной толпе в светлый день или иначе как жестоко расправятся. Ну и дела!
– Здесь все изменилось в последнее время, – говорит инженер флотилии Крамер вызывающе громко, после того, как садится в этом бараке на стул прямо напротив меня. Скудость стола между нами лишь подчеркивается в худшую сторону заляпанной пятнами скатертью.
– Я так и понял! – отвечаю ему как можно равнодушнее.
– Подождите еще, пока еду принесут.
Моряки приносят и ставят еду на стол в больших керамических суповых мисках. Когда под-ходит моя очередь наполнить черпаком тарелку, обер-лейтенант направляет на меня свой взгляд в предвкушении спектакля. Как под гипнозом, быстро хватаю ложку и пробую
– Ну? – спрашивает Крамер. – Разве эта бурда не похожа на жратву для лосей?
Я готов от смущения, от множества устремленных на меня взоров, под стол залезть. Но по-ступаю так, как будто должен опять попробовать, чтобы высказать наверняка свое суждение. Проглотив еще одну ложку варева, говорю:
– По вкусу напоминает еду из ресторана Tour d’Argent!
– Да что Вы говорите такое?! – орет Крамер через стол. Затем демонстративно откладывает в сторону свою ложку и объявляет:
– Я уже поел!
– Вот обрадуется зампотылу, – слышу голос соседа по правую руку от меня и спрашиваю:
– Почему?
– Так он получит больше корма для своего свинарника.
– Свинарника? – спрашиваю недоуменно.
– У нас здесь есть замечательная, просто процветающая свиноферма. Разве Вам еще никто об этом не говорил?
Обер-лейтенант Крамер заметно наслаждается озадаченным выражением моего лица. Он не может знать, какие опыты я делал в Бресте со свиньями, и также то, что рядом находится Обер-свиновод Бартль.
– Третья Флотилия – это Флотилия с наибольшим количеством свиней! – гремит Крамер тут же. И затем громко орет через весь стол:
– Я только спрашиваю, почему эта жратва попадает на наш стол вместо того, чтобы непосредственно из котла поступать напрямую в свинарник?!
– Шеф Флотилии, вообще сюда не заходит!
Слышен теперь голос адъютанта, который занимает место как раз за соседним столом.
– Он наверняка знает, что здесь подают! – заключает Крамер. А затем говорит мне:
– Ваш командир тоже еще отсутствует.
– Наверное, ему не сообщили, что сейчас обед. Он, скорее всего, принимает душ. Или лежит, отсыпается.
– Понятно! – бросает Крамер.
Но внезапно изменяет выражение лица.
– В городе соблюдайте предельную осторожность, впрочем, особенно вечером, я так думаю. Примите это предупреждение как обычную предосторожность. Ночные прогулки могут дорого стоить...
И в тот же миг еще один человек, сидящий напротив, обращается ко мне:
– Поскольку Вы здесь новичок, запомните: Не ходите в кино!
– А что в этом опасного?
– Блохи! Вас просто сожрут и не подавятся. Это что-то! Тигры, а не блохи! Дома они почти все вымерли – но не здесь!
Господи! Мне просто необходимо, наконец, принять душ! И тут мне приходит на ум: У меня нет сменного белья! Мне снова придется напялить на себя эти плохо пахнущие лохмотья, даже если я отдраю себя до блеска... Нет! Только не это! Все мое тело и разум противятся этому. Только не это! говорю себе еще раз. Надо выработать план действий: нижнее белье быстро простирнуть, затем рубашку цвета ха-ки, и отстегнув подкладку, напялить ее на себя – пока нижнее белье не высохнет на солнце. А после этого еще раз простирнуть рубаху и аккуратно ее выжать.