Креативщик
Шрифт:
Агент улыбается:
– Да чего страшного-то?
– Ра…разобьюсь.
– Во-первых, не разобьетесь. Поглядите на меня. Во-вторых, если бы и разбились, куда вы денетесь? Снова к нам попадете. Ну, вперед! Это такой кайф! Вся улица вас приветствует.
Тут дается вид снизу, с улицы.
Там суетятся прохожие. Кто-то кричит: «Он с ума сошел! Отойдите, сейчас прыгнет!»
Кто-то звонит по телефону: «Это пожарная? Здесь ЧП!»
Главное, Майка в его белом халате снизу видно, а хвостатого в черном
Снова съемка наверху.
Майк улыбается во весь рот, машет толпе, которая орет что-то невнятное и тоже ему машет.
– Полет над гнездом кукушки, – говорит он, прыгает в пустоту, растопырив руки, переворачивается в воздухе и с отчаянным криком летит вниз.
Хрусткий удар о мостовую, общий вопль.
Лежит Майк на асфальте мертвый, с выпученным глазом, и из-под белого халата разливается темная лужа.
А висящий наверху хвостатый задирает голову к крыше, подает кому-то знак – и начинает медленно ползти вверх. Над ним что-то блестит. Это стеклянные, невидимые в темноте нити, на которых он подвешен. Знаешь, как у фокусника Копперфильда, когда он летает над сценой.
Следующий кадр: женщина в трауре сидит за столом, выписывает чек. Это вдова Майка. Она немного похожа на Мерилин Монро, но без родинки на щеке и прическа современная.
– Как вам это удалось? – спрашивает она с любопытством. – Не зря мне вас рекомендовали знающие люди. Он сам спрыгнул с балкона на глазах у ста свидетелей. Невероятно!
Оказывается, она сидит в кресле для посетителей в шикарном кабинете. Напротив – хвостатый, в деловом костюме. У него за спиной на стене эмблема – такая же, как татуировка на лбу.
– Успех операции обеспечили вы сами, – говорит он с любезной улыбкой, принимая чек. – Приехали на своей машине в отель, который мы вам указали, вместе с вашим братом. Взяли два соседних номера. Вас по случайности увидел друг вашего мужа, неправильно понял ситуацию, позвонил. Покойный психанул, сорвался с места и в конце концов наложил на себя руки. Трагическое недоразумение. Вы чисты перед законом и людьми, свободны и богаты. Все условия контракта выполнены.
– Но Майк никогда бы не покончил с собой! Это исключено! Разве что под действием какого-нибудь психотропа! Но вскрытие не обнаружило ничего подозрительного – только немного алкоголя и чуть-чуть снотворного! Объясните!
Хвостатый смотрит на нее с горделивой улыбкой.
– Вообще-то это противоречит правилам, но желание клиента для нас закон. Вы сообщили нам все, что требовалось для выполнения заказа. Мы воспользовались полученной информацией и просчитали все варианты.
– Но я вам ничего такого не говорила! Чт'o он любит есть, чт'o он любит пить, какие ему снятся сны, какие у него любимые фильмы и прочую дребедень.
– Это совсем не дребедень. А ключевая информация была вот где. Сейчас покажу.
Он нажимает кнопку, на стене оживает жидкокристалическая панель, на ней
Женщина возмущается:
– Меня записывали? Вы не имели права!
– Я сейчас уничтожу запись при вас. Это предписано правилами. Копий мы не делаем – зачем нам компромат на самих себя? Так что не беспокойтесь.
Он выбирает стрелкой картинку. Включается запись.
На экране Сандра в огромных солнечных очках. Кабинет тот же самый.
– …Как он реагирует на потрясение? – переспрашивает она. – Срывается и уезжает. Когда случается что-то ужасное, он всегда сбегает куда-нибудь подальше. Ему нужно двигаться, не сидеть на месте. Он по жизни искейпист.
Мужской голос:
– А куда срывается? И как? Садится на самолет?
– Ни в коем случае. Он боится летать. Когда у него скончалась мать, он сел на поезд и уехал в Париж. То же самое было в прошлом году, когда доктор сказал, что у него подозрение на опухоль. Потом, когда оказалось, что это дефект сканирования, я Майка насилу разыскала. Шлялся по Парижу, из бара в бар, и пил, а телефон отключил… Жалко, что сканер ошибся. Все было бы гораздо проще…
Снова мужской голос:
– В Париж? Стало быть, на «Евростаре»… Понятно…
Хвостатый выключает запись.
– Остальное – вопрос тайминга и организации. Объекту кажется, что он действует произвольно, а на самом деле он превращается в футбольный мяч. Несколько пасов в одно касание – и гол. Главное, не упускать инициативы.
Он вынимает диск и сует его в шредер. Хруст, чавк, в поддон сыплется крошка.
– Вот и всё. Никаких следов. Если понадобимся еще – обращайтесь. И присылайте знакомых. Кому можно доверять.
– Спасибо, – говорит блондинка. – Хоть я и не вполне понимаю, как далеко распространяется сфера ваших услуг.
– Очень далеко, – отвечает он с улыбкой. – Бесконечно далеко. Мы бюро любых услуг.
Задорно мотает башкой – хвост болтается туда-сюда. Как у тебя.
Потом подмигивает прямо в кадр, в глазах сверкают огоньки. Идут финальные титры, под клевую такую песню. Я спел бы, но слуха нет».
Фрол выжидательно смотрел на Лидию. Ни он, ни она к кофе не прикоснулись.
«Первый раз рассказываю, чтоб ни разу не перебили, – сказал он. – Ты и правда идеальная слушательница».
Она ровным голосом ответила:
«А ты брехун, каких свет не видывал. Слушала – ушам не верила. Я смотрела это кино. Оно совсем про другое. Там девушка работает в бюро, которое помогает инвалидам. И влюбляется в одного парня, слепого».
Альбинос растерялся.
«Видела? Зачем же тогда ты меня позвала его смотреть?»
«Фильм отличный. Я его все время в голове кручу. Подумала, если ты тоже оценишь, значит, у нас сложится. Когда ты предложил пересказать, я подумала: это еще лучше. Сравню, как я кино увидела и как он. А ты наплел хрень какую-то. Фрол-балабол!»