Кража с обломом
Шрифт:
Эта идея показалась мне крайне привлекательной, и я еще успела подумать о том, как Мариша здорово это придумала, мне бы ни за что не догадаться, но тут же я обнаружила, что не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой; покорившись судьбе, я пустила все на самотек и заснула счастливым сном.
Утром мы проснулись вместе с птичками, на которых бесстыжая Дина устроила охоту. Ласточки носились под потолком с истошными криками о помощи, действующими лучше всякого будильника.
— Как тебе не стыдно? — укорила свою кошку Мариша. — Что плохого сделали тебе эти
Дина уставилась на нее в немом изумлении, так как не представляла себе, для чего еще могут существовать эти самые создания.
— Ну ладно, — согласилась Мариша. — Разбудили нас, так это даже хорошо. Наш хозяин не успеет сбежать в магазин и вообще никуда не успеет сбежать.
И в самом деле, снизу раздавался такой мощный храп, что только диву оставалось даваться, как это мы сумели хоть сколько-нибудь под него поспать. И становилось совершенно ясным, что мои вчерашние опасения оказались напрасными. Мы сняли Дину с балки, которая проходила прямо под потолком, и тем самым устранили угрозу ласточкиному выводку.
Спустившись вниз, мы обнаружили нашего дорогого скульптора спящим на коврике возле двери.
— Вроде вчера мы оставляли его за столом? — недоуменно произнесла Мариша. — Зачем он туда перебрался?
У меня было соображение на этот счет, но так как в последнее время нам и так слишком часто встречались люди с психическими отклонениями, от чудачеств которых мы порядком натерпелись, то я решила держать свое мнение при себе, опасаясь расстроить Маришу и надеясь, что ошибаюсь. Но Мариша таковой душевной чуткостью не отличалась, поэтому она, недолго думая, высказала наболевшее.
— Опять нам псих попался, — недовольно заявила она. — Мало нам беспамятного Мишки и свихнувшегося доктора, так нам еще и этот экземпляр, который вообразил себя собакой, подвалил. Ничего не скажешь — везет.
Про себя она почему-то не стала упоминать.
«Должно быть, забыла», — утешилась я и перестала об этом думать.
— Может, он просто хотел выйти, но не смог справиться с замком, — предположила я, сама сильно сомневаясь в своих словах, так как никакого замка на двери просто-напросто не было.
Видя, что никакого удовольствия от своего сна дядя Витя не получает, мы приступили к его побудке.
Делом это оказалось долгим и трудоемким. Дядя Витя не реагировал ни на какие внешние раздражители. Будильник он презрительно проигнорировал, сделав вид, что творческим натурам наплевать на часы.
Холодный душ из кастрюльки лишь заставил его переменить позу и отползти на сухое место, а наши энергичные потряхивания и похлопывания попросту не замечал.
— Что за кошмар? — простонала я, когда мы без сил плюхнулись на стулья, беспомощно взирая на мощно храпящего скульптора. — Еще целый день впереди, дел куча, а я уже с утра заработала самый настоящий стресс, который надо теперь как-то снимать.
Где там у нас спрятана та заветная бутылка странного цвета?
— А-а! — радостно вспомнила Мариша. — Сейчас достану.
И странное дело: стоило нам звякнуть
— Девочки, — продрав глаза, произнес наш хозяин, — что это вы тут делаете?
— Завтракаем, — невозмутимо ответила Мариша и, будучи девочкой, имеющей понятие (правда, самое смутное), что такое хорошие манеры, сказала:
— Присоединяйтесь.
Дядя Витя не заставил себя долго упрашивать и тут же присоединился к нам. Очень скоро за столом над вчерашним салатом воцарилась теплая и дружеская атмосфера.
— Жизнь у меня не сахар, — пожаловался нам дядя Витя после второй рюмки. — Работать приходится страшно много, а когда отдохнуть? Хорошо, вот вчера Володька своих подружек приводил, человек десять, не меньше, вы их не видели? А я до этого целую неделю после долгой работы в себя приходил.
И заказчики все такие мерзавцы, все норовят надуть.
А разве люди это понимают?. Им если скульптор, то обязательно богач.
— Вы нам вчера вечером начали рассказывать про свой последний заказ, который выполнили перед отпуском, страшно было интересно, но вы, к сожалению, отвлеклись и недорассказали, — до того подхалимски улыбаясь, что самой противно становилось, заговорила я.
Дядя Витя вытаращился на меня с нескрываемым изумлением и несколько неуверенно произнес:
— Да, работа работе — рознь.
После этого он надолго замолк. Видя, что беседа грозит угаснуть, так толком и не начавшись, я произнесла, постаравшись, чтобы в моем голосе звучало побольше искреннего восхищения:
— А Мишка, как вернулся, столько нам рассказывал!
— Так вы Мишкины подружки? — вроде бы обрадовался дядя Витя. — А я все думаю, откуда мне лица ваши знакомы?
На мой взгляд, эти две вещи были никак между собой не связаны, но я не стала заострять на этом внимания.
— Очень хвалил вашу работу, — вступила в игру и Мариша.
— Да? — снова вроде бы удивился дядя Витя. — Что же он там увидел? Он ведь свалился ко мне как снег на голову и сразу заявил, что тоже чувствует в себе тягу к творчеству. А потом начал клянчить, чтобы я позволил ему самому что-нибудь вылепить. Так пристал, что я сунул ему кусок глины. У меня и в самом деле был срочный заказ, так что я на Мишку внимания не обращал, да и мне казалось, что он на меня не смотрит. А оказывается, он глаз не сводил?
— Ага, — подтвердили мы в один голос. — А что же он сам слепил?
— Да, почитай, ничего. И глину-то не целиком использовал. Поковырялся немного, потом с красками побаловался, потом в печь влез. Стоит у меня в мастерской такая маленькая для обжига, если иногда мне по работе требуется. Мишка сам без меня разобрался, как она работает, и над ней колдовал. А потом и говорит: «Хороший ты друг, Виктор. Мне последнее время подфартило, хочу купить у тебя какую-нибудь вещицу, потому как давно об этом мечтал, да все то денег лишних не было, то времени, чтобы заскочить, не хватало».