Кража с обломом
Шрифт:
Время шло, ребятам их игра не приедалась, и Мишка, теряя остатки своего стоического терпения, которое основывалось на том, что он все-таки лежал, и лежал удобно, решил пойти на контакт.
— Развяжите меня! — потребовал он.
Просьба не сопровождалась вежливыми вводными словами типа: «будьте так добры», «не затруднит ли вас» или хотя бы банальным «пожалуйста» и потому ожидаемого эффекта не оказала. Всем невоспитанным детям на заметку! Вместо того, чтобы дружно подскочить к Мишке и начать хлопотать над узлами на веревке, причитая и возмущаясь, амбалы переглянулись, и один из них
«Ладно, хоть до одного дошло, что я сказал», — подумал Мишка, решив не быть слишком требовательным к судьбе.
Но вместо ожидаемой борьбы с веревками парень, подойдя вплотную к Мишке, неторопливо извлек из кармана кусок лейкопластыря и аккуратно заклеил пленнику рот, после чего вернулся к прерванному занятию. Это Мишке не понравилось. Во-первых, он выспался, а во-вторых, хотел порасспросить этих ребят, казавшихся еще недавно такими славными, о событиях в мире. Поняв, что его контакт с внешним миром на какой-то срок ограничен, Мишка углубился в размышления о причинах того, что ему оставили глаза не завязанными, а уши не заткнутыми. Про уши Мишка догадался быстро, ребята не произносили ни слова, и возиться с Мишкиными ушами было нецелесообразно. А вот что касалось зрения, тут Мишка намучился.
Вдруг ему пришло в голову, что ему больше не суждено увидеть ничего, о чем стоило бы потом рассказывать. Это было неприятное соображение, и Мишка отложил его на потом, если не найдется лучшего. Затем он подумал, что глаза ему не завязали просто потому, что у него вообще не будет возможности поделиться с кем-либо увиденным. Это предположение не понравилось Мишке еще больше, и он его тоже отбросил. Потом он решил, что гости, которые неизбежно должны были пожаловать, знакомы ему настолько хорошо, что он узнал бы их и по запаху. Хорошо это или плохо, Мишка сообразить не мог, но, во всяком случае, эта мысль выглядела куда более обнадеживающей, чем первые две, и Мишка остановился на ней. Делать ему было нечего, все, что его интересовало, он уже обдумал, пытаться вспомнить самостоятельно, куда он дел брильянты, о которых, как он чувствовал, неизбежно зайдет речь, он даже не пытался, поэтому он закрыл глаза и незаметно для себя заснул.
Проснулся он от слов:
— Ну как, дозрел наш голубчик? — заданных ехидным тоном, словно человек не сомневался в ответе.
— Да он дрыхнет уже который час, — лениво произнес один из парней.
Спрашивавший поперхнулся и умолк, уставившись на Мишку. Мишка глаз не открывал принципиально, так как узнал этого человека, но общаться с ним у него не было никакого желания.
— Повезло мне, — продолжил говорить пришедший. — Половина города гоняется за ним, вторая ищет припрятанное им сокровище, а он вот тут, голубчик, — лежит передо мной и жаждет рассказать, куда он запрятал камешки.
Несмотря на свое незавидное положение, Мишке стало смешно. Этот придурок выглядел таким довольным самим собой, хотя у него не было для этого ни малейшего повода.
— Он вроде улыбается? — нерешительно спросил один из охранников.
— Замолчи, полудурок! — завизжал пришедший. — С чего бы это ему веселиться? Он знает, что со мной шутки плохи. Это гримаса ужаса. Сними с него пластырь.
Освобожденный от пластыря,
— Доктор, — сказал он, — тебе самому подлечиться не мешало бы. А то выглядишь, как помешанный профессор из мультиков, да и ведешь себя соответственно.
И Мишка снова захихикал.
— Видите, у него истерика, — торжествующе сказал Григорий, так как это был он собственной персоной. — Убирайтесь отсюда!
Охранники неохотно отошли в дальний угол.
— Ты совсем свихнулся или как? — с искренней заинтересованностью (друг все-таки) спросил Мишка.
— А как ты думаешь? После всего, что со мной случилось, любой бы спятил. Но я в полном порядке, — тут же хвастливо прибавил он, заставив Мишку всерьез заволноваться, ведь известно, что никто так неохотно не признается в своей болезни, как сумасшедшие.
— У меня есть для тебя несколько занятных вещичек, — наклонившись к Мишке, прошептал доктор. — Думаю, что они тебе не понравятся.
И он открыл свой чемоданчик, который оказался доверху заполнен самыми разнообразными медицинскими приспособлениями. Из них всех Мишка узнал только шприц, скальпель и зубоврачебные щипцы, неведомо откуда оказавшиеся у психоаналитика Григория.
— Ты что, все утро собирал их? — спросил Мишка. — Или пришлось потратить время на то, чтобы меня выследить и этих обезьян нанять?
Судя по смущенному молчанию, которое воцарилось после этих слов, его предположение было весьма близко к истине.
— Ты мне обязан возместить убытки, — произнес Григорий. — По твоей милости я остался без работы.
Даже если я договорюсь с твоими приятелями и они поверят, что я ни при чем, и вернусь в свой кабинет, то все равно мое дело труба. Кому нужен врач, который сам себя вылечить не может? Поэтому раз я потерял работу и стал нетрудоспособным, ты должен выплатить мне неустойку. А так как ты, догадываюсь, будешь снова путать меня своими сказками про потерю памяти, я и захватил все эти причиндалы, с помощью которых мы быстро достигнем взаимопонимания.
— Пытать сам будешь? — снова заинтересовался Мишка.
— Посмотрим, — туманно пообещал Григорий.
— О, так у тебя, помимо этих двух лбов, еще другие соучастники имеются? — оживился Мишка. — А то прости, но эти не выглядят достаточно сообразительными для того, чтобы разобраться во всех твоих инструментах для нейрохирурга.
— Ты что-то слишком в хорошем настроении, — недовольно пробурчал Григорий. — Я схожу перекусить и передохнуть, а ты пока подумай о своем положении и стоят ли камешки того, чтобы остаться без глаза или, скажем, без ноги.
— Передавай привет Иннокентию и девочкам! — жизнерадостно крикнул ему вслед Мишка, надеясь, что Гришка попадется в эту ловушку.
Так и случилось. Григорий остановился у порога и мрачно сказал:
— Иннокентий прекрасный человек, и ты его не трогай, он полностью меня поддерживает, а девчонки твои смылись неизвестно куда, вместо того чтобы дожидаться меня под часами, как договаривались.
Итак, Григорий, сам того не ведая, выдал Мишке именно те сведения, на которые тот и рассчитывал.