КРАУЛЕР
Шрифт:
Постепенно шум воды стал стихать, и обходчик повел их вверх. В новом тоннеле они смогли подняться в полный рост и таким образом беспрепятственно войти в следующую пещеру. Здесь повсюду были разбросаны огромные валуны, часть из которых поросла густым слоем бурого мха. Кравцов сел на один из таких ежиков и сделал знак остальным, чтобы те последовали его примеру.
– И как же я тебя сразу не раскусил? – произнес Гнат, подсаживаясь рядом, держа автомат наготове. – Таких притворщиков еще поискать. Все то время, что шатался с тобой по метро, я ведь с тебя
– Я не притворялся, – буркнул Кравцов, уткнувшись носом в капюшон толстовки. – Мне действительно было плевать, что вы делаете. Я знал, что в итоге вы попадете сюда. Все попадают.
– Мы вообще-то думали, что ты убит, – произнес Антон, перебирая пальцами влажный мох. – Хотя уши у тебя на месте.
– Не понимаю, при чем тут уши?
– Мы нашли ухо в том тоннеле. Еще свежее.
Кравцов поначалу растерялся, но потом кивнул.
– Наверное, он уронил, когда протягивал мне канат. У него на поясе много чего висит: уши, пальцы, языки…
– Вы оба больные ублюдки, – перебил Гнат.
– Почему? Потому что я так легко об этом рассуждаю? – спросил Кравцов, чье бледное лицо не выражало никаких эмоций, с тех пор как они покинули колодец. – За двенадцать лет я многое повидал… Иногда приходилось самому тащить тела через тоннели, а иногда и части тел. Один раз он дал мне мешки с органами. – Кравцов поежился. – Даже представить не мог, что внутри человека столько всякой дряни. Я как заглянул туда…
– Это того стоило? – резко спросил Антон, первый раз видя человека давно лишившегося рассудка, но продолжавшего считать себя здоровым. – Ты не слишком-то огорчен.
– Из-за убитых людей? Конечно, нет. Их на Земле шесть миллиардов. Подумаешь, одним больше, одним меньше. – Кравцов откашлялся и продолжил: – Вы должны понять, я всю жизнь живу один. Родители давно умерли, я их даже не помню. Друзей нет, женщин и врагов тоже. Я как будто и вовсе не живу.
– Нам тебя пожалеть? – спросил Гнат.
– Только он меня и пожалел. Сначала даже помог. Как будто с тем веществом вдохнул в меня новую жизнь. Первое время я чувствовал настоящий подъем. Как в фантастических фильмах, когда человек обретает невероятные способности. Я стал быстрее и сильнее, мог не спать сутками, не уставал, не боялся. Наверное, он чувствует то же самое.
– А потом?
Кравцов как-то жалко на него посмотрел и глубже уткнулся носом в капюшон.
– Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Через три года силы истощились, появилась усталость. Днями напролет не находил себе место. Дома в одиночестве стал медленно сходить с ума и решил пойти на подработки, чтобы совсем не лишиться рассудка. Что вы так на меня смотрите? Я знал, на что иду, и старался держаться выше этого. Он не просил меня убивать. Я просто делал то, что было велено, а он позволял мне глотнуть из бутылки.
– Может, ты и считаешь себя избранным, – пробасил Гнат, – но на деле ни чем не отличаешься от любого алкоголика.
– Я
– Понятия не имею. Может она вырабатывается из его слюны.
– И тебе не противно было ее глотать?
– Меня тошнило почти год каждую неделю.
– Мог бы проконсультироваться с нормальным врачом.
Кравцов горько усмехнулся.
– Вы что не знаете наших докторов? Они человеку без головы цитрамон пропишут.
– Я говорю о частных клиниках, о специалистах.
– Откуда у меня деньги на специалистов? Обходчик в метро получает копейки, плюс постоянные штрафы. Кроме своей работы мы выполняем кучу других обязанностей, при этом терпим постоянные унижения начальства. Я ненавижу свою работу и не могу уйти. Приходится терпеть. А что делать? Для таких людей как я в этой стране нет выхода и нет будущего.
– Да ты мстишь, – догадался Антон. – Если себя не жалко, то других и подавно. Можешь не объяснять. Попал в замкнутый круг и сдался. Разумеется, легче приложиться к бутылке, когда цель далека.
– И где эта цель? Я ее не вижу. Знаю только, что наверху меня отправят в тюрьму, где я через неделю умру.
– Ты сам за себя все решил. Неужели думал, что это кончится иначе?
– Я прошу только немного снисхождения.
– Проси не у меня. Я всего лишь лейтенант. Мое дело доставить тебя наверх.
Раздалось тяжелое покашливание. Гнат поднялся с камня и повесил автомат на плечо.
– Правильно. Давайте двигаться. Батарейки не резиновые.
Антон кивнул, дав знак Кравцову, чтобы тот встал. Обходчик ловко соскочил с камня и направился к ближайшему тоннелю, но потом вдруг остановился. Взгляд его коснулся узкого лаза, черневшего за грудами камней. Он повернулся и посмотрел на Антона.
– И какой у меня, по-твоему, выход?
– Нужно было думать об этом раньше. Ты знаешь наши законы. Ты на самом дне и выход у тебя один. – Антон ткнул пальцем в свод пещеры.
– Раз я на дне, то и терять мне нечего?
– Но ты все еще можешь помочь людям. Спасти тех, кого он захочет убить. Поможешь, и тебе сразу станет легче. Обещаю.
– И мне скостят срок? Скажем с двадцати пяти лет до двадцати.
– Это не мне решать.
– Знаю, «Всего Лишь Лейтенант». Ты вообще ничего тут не решаешь.
Кравцов указал на лаз, видневшийся за камнями. Гнат первым забрался туда. Тоннель был узким, повсюду валялись камни и по нему они ползли очень долго. Антону уже стало казаться, что каменная труба никогда не кончится, как вдруг Гнат впереди остановился.
– Тут высоко. Осторожно.
Он повернулся и спустился куда-то в темноту ногами вперед. Кравцов провалился во мрак следом за ним. Антон подполз к отверстию и выглянул наружу. Первое что бросилось в глаза – размеры пещеры. Таких больших полостей в Сьяновских каменоломнях не было. Пещера была просто огромна. Дальних ее стен не было видно вообще. Под высоким сводом десятки каменных сосулек отбрасывали густые тени.