КРАУЛЕР
Шрифт:
Можно было бы оглушить верзилу и увести с собой Костю. Он сначала так и хотел сделать, но потом передумал. Вдвоем у них было бы немногим больше шансов на спасение. Когда на них напали, паренек даже не пошевелился, а в пещере под водопадом его необдуманный поступок едва не стоил им жизни. Он обуза, которая обязательно потянет его на дно. Не стоило забывать и о Василии. Верзила впадет в ярость, пустится в погоню и благодаря медлительности паренька обязательно их настигнет.
Проползая под низким сводом, Дима с трудом сдерживал слезы. Второй раз он оставляет друга, но на этот раз уже навсегда. В нем обнаружилась мерзкая червоточина, которая есть в каждом. Она, как вирус, до поры до времени дремлет, но стоит появиться возбудителю и человек начинает слабеть. Долго он вел
Героев на самом деле не бывает, и Дима это всегда знал. Когда один человек спасет другого, его поступками руководят принципы или установки, заложенные с детства, а не отважное сердце и добрая душа. В любом случае, свой лимит добродетелей он исчерпал.
***
Чанг Фу сидел за крошечным квадратным столиком в грязной столовой, больше смахивающей на помойку, пил воду из кружки и размышлял. Не так давно он вернулся на станцию, занял скамейку возле лестницы, что вела на перрон, и стал наблюдать. Многие русские, которых он знал, если не все, считали его простофилей. Не мудрено, ведь он стремился казаться таковым, пользуясь тем, что внешность бывает обманчива. С глупого человека спроса примерно, как с обезьяны, зато не задает вопросов и пашет как бык. Никто бы ему не поверил, если бы он сказал, что на родине постиг философию, в совершенстве владел искусством каллиграфии и умел медитировать. Ежедневных медитаций работникам этого каменно лабиринта как раз не хватало. Тут внизу все были слишком нервные и злые, особенно начальство. Наверху ситуация обстояла еще хуже. Во время первого визита в город, Чанг Фу был поражен царящей там дисгармонией. Складывалось впечатление, что все дееспособное население Москвы было просто помешано на деньгах. Ипотека, менеджмент, девелопмент, инвестиции и прочая непонятная дребедень безраздельно правили столицей. В грязном котле варилось столько амбиций, честолюбия, зависти и ненависти, что проситься в душ было просто смешно. Зато пенсионеры приятно удивляли своей самодостаточностью, терпением и силой духа. Ему они чем-то напоминали стариков с окраин Хайфона. Те в свое время тоже прошли сквозь огонь войны, только не с немцами, а с южанами и американцами.
Наблюдая за вереницей сияющих лампочек, Чанг Фу еще некоторое время размышлял о том, что случилось внизу. Тот кинолог, чьего сына он обещал тренировать, едва не пристрелил Бычкова. Ничего удивительного. Если из темноты к вам выходит человек вооруженный фомкой и зовет куда-то, а куда не говорит, что бы вы сделали? Чан Фу хорошо знал Бычкова, но в тот момент сам готов был его уложить. Пока толстяк вел их по коридору, периодически оглядываясь, у них едва не сдали нервы. Валера уже готов был спустить на него овчарку, но монтер вовремя показал находку.
Вьетнамец содрогнулся, вспомнив, как милиционер осматривает ведро до краев наполненное человеческой кровью. Густая масса и место вокруг ведра были щедро посыпаны хлоркой. Молодой следователь, который их вел, оказался прав. Скорее всего, капитану милиции выпустили кровь, а остатки использовали, чтобы сбить со следа. А может, завели в ту пещеру намеренно. Убийца действовал хладнокровно, с точным расчетом, но каким больным нужно быть, чтобы так расправиться с человеком.
Потом они бежали сломя голову. Прочь из кошмарного подземелья. Валера поднялся наверх и вызвал наряд милиции, а он оставил Бычкова и уселся на лавочку. Минут через двадцать прибыло подкрепление. Чанг Фу насчитал тринадцать или даже пятнадцать человек. С ними были собаки. За милицией подоспели сотрудники МЧС и собственная пожарная охрана метрополитена. Своего места он лишился, когда прибыло подразделение черных, как смерть, бойцов в масках. У каждого автомат, бронежилет, шлем и нашивка – ОМОН. В отличие от других они не суетились и даже не разговаривали. Действовали четко и быстро, словно знали заранее, что должны делать.
Дверь в подсобное помещение отворилась. По коридору шаткой походкой прошел тощий парень. На нем, как и на других работниках метро, был безразмерный оранжевый жилет. На острой макушке бейсболка с обрезанным козырьком. Вся одежда от головы до ног была марки Adidas. Грязные кроссовки ступали по покрытому ржавчиной полу. «Стас-Адидас» – узнал молодого монтера Чанг Фу. Парень работал в бригаде Воронцова, но сейчас почему-то был здесь.
– Здорово, Шан Цунг, – махнул рукой парень, присаживаясь за соседний столик.
– Доброй ночи. – Чанг Фу склонил голову в знак приветствия. – Ну, как там дела?
– Это ты мне скажи, – с азартом спросил Стас, наливая в кружку воду из чайника. – Говорят, вы мертвяка нашли.
– Выдумки! Кто это болтает?
– Бычков, кто же еще. Его сейчас наверху допрашивают. Скоро за тобой придут. Так вы труп нашли или что?
– Нет. Только кровь.
– Из трупа?
– Да.
Чанг Фу поморщился.
– Офигеть! Это что же получается, кто-то в метро людей крошит, а мы, как бараны, тут сидим и ждем, пока нас на фарш пустят?
Вьетнамец счел разумным промолчать. Он себя бараном не считал. Ему в метро было приятно работать, и намного легче, чем на стройке или в супермаркете. Это Стас был постоянно чем-то недоволен и любил об этом поболтать, а еще бунтовать за спиной у начальства и писал тактичные жалобы в Совет по работе с молодежью.
– Говорят, там еще мента кокнули. Вот блин лажа, а?
– Стас, говори нормально. Я тебя не понимаю, – намеренно по слогам произнес вьетнамец.
Этот парень ничем не отличался от своих сверстников, разве что реже матерился. Молодежь везде одинаковая. Все время болтают на непонятном языке. Чанг Фу, едва освоивший русский язык, не переставал удивляться, как людям удается смешивать его с какой-то западной белибердой. У нее и название было – какой-то «сленг».
– Да я, вроде, по-русски говорю, – усмехнулся парень. – Расскажи лучше, что еще вы там нашли? Наши говорят, что внизу «Метро-2» и какой-то военный объект.
– Там только коридоры и пустые комнаты.
– И никаких бункеров?
– Нет.
– Вот блин лажа-то. А я надеялся, когда все уляжется, туда спуститься.
– Лучше не надо. Вдруг тебя тоже убьют.
– Меня? – парень глянул на него с презрением. – У меня первый дан по айкидо. Знаешь, что я умею?
– Если первый, то почти ничего. Ты новичок.
Стас напустил на себя возмущенный вид, но потом все-таки улыбнулся.
– Ты-то откуда знаешь? Я думал, ты этим, как его, ким-ке занимаешься.
– Про единоборства я знаю очень много. Могу даже взвесить тебя взглядом.
– Да ты что! И сколько дашь?
– Пятьдесят пять.
Парень присвистнул, придирчиво осмотрев свое костлявое тело, закованное в засаленную синтетику.
– Надо бросать курить, – критически покачал он головой и вдруг хитро улыбнулся. – Жаль, мы с тобой редко общаемся. Мне вообще нравятся экзотические страны. Таиланд, Камбоджа, Лаос… Я даже был в Паттайе. Хотели с друзьями снять девочек на ночь. Если бы не те отморозки с ножами…
– У меня на родине тоже красиво.
– Ясно. Слушай, тебя ведь по-настоящему зовут Нгуен Чанг Фу?
– Да.
– А секретное имя у тебя есть?
Чанг Фу, до этого времени пребывавший в умиротворении, разом встрепенулся. Неожиданный вопрос. Стас по-прежнему глупо улыбался, но ему было не до смеха. О таком не принято говорить с посторонним, а шутить и подавно. Едва ли парень это понимал. В единое божество, которому покланялась добрая половина человечества, Чанг Фу не верил. Он чтил предков и боялся их гнева. Традиции, сложившиеся в далеком прошлом, выдержали испытание временем и не могли нарушаться просто по желанию одного человека.