Красотка
Шрифт:
— Извини! — тихо проговорил Эдвард. Он надеялся услышать в ответ слова примирения, но девушка даже не шелохнулась, продолжая смотреть прямо перед собой. Эдвард тяжко вздохнул.
— Я этого не хотел… Не хотел с тобой ссориться… Это глупо, жестоко с моей стороны. И совершенно бессмысленно…
Она, наконец, обернулась. В глазах ее снова блестели слезы.
— Я не хочу, чтобы ты уходила, — поспешно продолжил Эдвард. — Останься, прошу тебя.
— Зачем? — дрожащим голосом спросила Вивьен.
Эдвард заговорил, стараясь не глядеть ей в
— Ты общалась с Дэвидом Моррисом. И мне это не понравилось.
— Да ведь мы просто разговаривали! — удивилась девушка.
В уголках его рта появилась самоуничижительная насмешка.
— Мне это ужас как не понравилось, — добавил он, взглянув ей в глаза, и Вивьен неожиданно поняла, как трудно далось ему это признание.
В этот момент послышался мелодичный звон, и двери лифта открылись.
Дежурным лифтером был Деннис. Он шагнул в коридор и при виде девушки расплылся в счастливой улыбке. Затем обнаружил рядом с ней Эдварда и смущенно спросил:
— Вам вниз?
Вивьен посмотрела на Эдварда. Он молчал, ожидая ее выбора, и в глазах его было нечто такое, что помогло девушке принять решение.
Вивьен махнула рукой Деннису. Двери кабины закрылись, и лифт заскользил вниз.
Они повернулись друг к другу.
— Ты очень обидел меня, — сказала Вивьен.
— Да, — кивнул он.
— Не делай так больше!
Мужчина молчал. Она строго смотрела ему в лицо, но колючие льдинки постепенно оттаивали в ее глазах, заволакивая их теплой соленой влагой. Вивьен повернулась и медленно двинулась к апартаментам. Эдвард подхватил ее сумку и, пропустив девушку вперед, закрыл дверь.
В эту ночь в спальне свет погас лишь под утро. Они любили друг друга с яростным исступлением, словно бы сознавая, как шаток и хрупок соединяющий их двоих мостик. Кто знает, выдержит ли он груз последующих испытаний, может быть, куда более трудных?
Вивьен и Эдвард, однако, о них не задумывались — и объятия их были полны безрассудной, бурной и жгучей страсти, которой они упивались до полного изнеможения, до последней капли.
Потом они долго лежали рядом, молча обмениваясь умиротворенными взглядами и время от времени нежно касаясь друг друга.
Молчание первой нарушила Вивьен.
Она еще никогда никому не рассказывала, каким образом оказалась на Голливудском бульваре. А теперь вдруг почувствовала, что должна рассказать про это Эдварду. Вовсе не для того, чтобы оправдать себя. Просто он должен знать быть может, тогда ему легче будет понять ее…
— Мой первый приятель был полное ничтожество, за душой ни гроша. Второй еще хуже. Моя мать говорила, что я, как магнит, притягиваю к себе всякую шушеру. — Вивьен улыбнулась. — Стоило появиться на горизонте какому-нибудь опустившемуся уроду, как я сразу влюблялась в него. Дело кончилось тем, что от третьего я сама сбежала.
— Ну да, — сказал Эдвард, и она поняла по его глазам, что он ждет продолжения. Вивьен пожала плечами:
— И в итоге попала сюда — без урода, без денег и без друзей.
—
— Почему? Я работала. В разных бистро. Да еще одно время подрабатывала сторожем на стоянке, но этого не хватало даже на квартиру. А домой возвращаться мне было стыдно… Я познакомилась с Кит, которая стала расписывать мне, как здорово быть проституткой. — Вивьен посмотрела на потолок. — И однажды я тоже попробовала… Кто бы видел, как я при этом ревела! Потом у меня появились постоянные клиенты, ну и пошло-поехало… В общем, сам понимаешь — в детстве я не об этом мечтала!
— Вокруг столько других возможностей, — сказал Эдвард без тени упрека.
Вивьен покачала головой:
— Если уж человек дошел до такого, то возможностей у него остается не так уж много.
На лице ее появилась застенчивая улыбка. Она снова повернулась к Эдварду, смотревшему на нее нежными понимающими глазами. До чего же Вивьен хороша! И, к тому же, несмотря на все пережитое, она сберегла в себе то, что сами теряют или позволяют другим топтать — многие женщины, познавшие жизнь с несравненно лучшей, чем Вивьен, стороны. Она сохранила гордость! Ходила по грязи, но не запачкалась изнутри. Немногие, даже те, кто вращается в высших кругах, могут этим похвастаться.
— Вивьен, — сказал ласково Эдвард, — я считаю тебя очень умной и совершенно необыкновенной женщиной!
У Вивьен на глаза навернулись слезы.
— Легче поверить, когда о тебе говорят плохое, — ты никогда этого не замечал? Эдвард едва заметно кивнул ей.
Филип Стаки, стоя в приемной «Луис Энтерпрайзиз», раздраженно махал руками:
— Только не сейчас, мне некогда! Передайте ей, что я позвоню в понедельник!
— Хорошо, — ответила девушка за белым столом с телефонами.
Фил взволнованно обернулся. Из конференц-зала, прижимая к груди охапку бумаг, вышла его секретарша Блэр.
— Куда он собрался? Ну что, подписал? — атаковал он ее вопросами.
— Нет, сказал только, что скоро уходит. В следующую минуту в дверях появился Эдвард, действительно собравшийся уходить. Филип присоединился к нему.
— Но, послушай, ты же не можешь просто взять и исчезнуть. У нас слишком важное дело!
— Только без паники, Филип, — остановил его Эдвард. — Моррис уже никуда не денется. К тому же, я завтра вернусь. — Он положил перед девушкой за белым столом два театральных билета:
— Пожалуйста, отошлите это в гостиницу.
— Обязательно, сэр! — кивнула она с той исполненной обожания улыбкой, которая предназначалась исключительно для ее молодого шефа.
— Спасибо.
— И куда ты собрался? — не мог успокоиться Стаки.
— У меня свидание, — бросил коротко Эдвард.
— С этой шлюхой? — фамильярно заухмылялся Фил.
Эдвард, бывший уже у выхода, резко остановился.
— Осторожнее, Филип! — проговорил он тихо, но в словах его можно было расслышать угрозу.