Красота
Шрифт:
— Меня сейчас вырвет! — пробормотала я, стараясь крепко сжать губы.
— Вот, воспользуйся этим, — мистер Джавад сунул мне в руки свой шелковый платок.
— Ни за что! Я не могу! — покачала я головой. — Он слишком красивый, чтобы портить его.
— Да ладно, я не против, — настаивал он. К счастью, кто-то из официантов вовремя сунул мне кухонное полотенце. Я постаралась как можно незаметнее сплюнуть туда злосчастный кусок пирожного, а мистер Джавад помог мне избавиться от испачканного полотенца. Как унизительно!
— Давай прогуляемся по саду, — предложил доктор, и мы направились к идеально выстриженным газонам.
— Как твои дела? — спросил меня мистер Джавад. — Ты счастлива?
— Да, я учусь быть счастливой, — улыбнулась я. Мы присели на скамейку у озера, заросшего розовыми водяными лилиями. — Благодаря вам.
Я думала о том, как мистер Джавад без устали помогал мне, искал самые лучшие методы лечения для девушки без лица, которую никогда прежде не встречал. Он был не обязан это делать — просто не мог по-другому, такой уж он человек. И теперь мистер Джавад мне как второй отец. Сколько раз я была готова сдаться, но не сдавалась, потому что не хотела его подвести. Сколько раз его письма и телефонные звонки поднимали мой боевой дух, давали силы продолжать борьбу.
Если у меня когда-нибудь будет сын, — подумала я, — назову его Али, в честь Мохаммеда Али Джавада.
— Я не хотел говорить тебе об этом раньше, — неуверенно начал мой собеседник. — Помнишь, я рассказывал тебе, что специалист, лечивший тебя в Стамбуле, раньше лечил турецкую актрису, которую облил кислотой ее любовник?
Я кивнула, и он продолжил:
— Когда того человека выпустили из тюрьмы, он ее убил. — Врач помолчал, наблюдая за выражением моего лица, потом спросил:
— Ты боишься, что с тобой может случиться то же самое?
Меня никто не спрашивал об этом прямо, но между мной и мистером Джавадом установились особые отношения. Мы были предельно честны друг с другом. Я видела, что он всерьез озабочен, и понимала, что должна сказать правду. Он не хочет, чтобы я страдала молча, хочет быть рядом и помочь.
— Да, — призналась я. — Не думаю, что Дэнни когда-нибудь изменится. А снявшись в фильме, я, вероятно, еще больше разозлила его. Я пошла в полицию и рассказала о нем, а ведь он предупреждал, чтобы я молчала.
— Но он проведет в тюрьме шестнадцать лет. Это долгий срок! — Я попыталась улыбнуться, и мистер Джавад понимающе кивнул. Мы помолчали. Он с грустью смотрел вдаль. О чем он думал в тот момент? Тоже опасался, что Дэнни придет, чтобы расправиться со мной?
Чуть позже мой спутник встал со скамьи.
— Сними меня на мой телефон, — озорная улыбка появилась на его лице.
— Но нам не разрешили здесь снимать, — напомнила я.
— Глупости! Должен же я показать своим родственникам в Пакистане, что был в Букингемском дворце!
После приема доктор не уехал, пока не посадил в такси меня.
— Настоящее такси! — приговаривал он. — Большая черная машина, а не эти финтифлюшки.
Я забралась на сиденье и помахала мистеру Джаваду рукой, в душе вознося благодарственные молитвы Богу за то, что позволил нам встретиться на этой земле.
А на следующий вечер был благотворительный обед в поддержку исламской общины — еще одной организации, к которой имел отношение мистер Джавад. Они помогали жертвам нападений с применением кислоты в Азии — тем, у кого не было возможности получить такое превосходное лечение, какое было доступно мне. И я
— Мне бы хотелось когда-нибудь съездить в Пакистан, — призналась я мистеру Джаваду. — Когда наш фонд окрепнет. Я хочу помогать жертвам таких нападений и в других странах.
А еще днем позже я присутствовала на церемонии вручения полицейской «Награды за храбрость», где убедила Дэвида Кэмерона позировать рядом со мной для фото.
— Думаю, он понятия не имел, кто я такая, но был слишком вежлив, чтобы просто прогнать меня, — со смехом рассказывала я маме на следующий день.
Несколько дней вихрем пролетели в хлопотах по подготовке торжественного банкета в честь открытия Фонда Кэти Пайпер. К этому времени со мной в офисе уже работала очаровательная дама по имени Кэролайн. Однако нам по-прежнему приходилось решать миллион вопросов — столько всего нужно было организовать!
В то утро, когда должен был состояться банкет, я нервничала, словно это был день моей свадьбы. Сердце колотилось как бешеное, горло сжималось от волнения, я корчилась в творческих муках, пытаясь написать приветственную речь. Как я смогу справиться, когда на меня будет смотреть столько народа? Что, если меня, как раньше, накроет приступ паники? А что, если никто не придет? А что, если…
В назначенный срок мы с Кэролайн отправились в бизнес-центр «Сони», и я стала готовиться к приему. Надела бледно-розовое платье, ярко-синие туфли на высоких каблуках, длинные серьги и жемчужный браслет. Руки предательски дрожали.
Мы поднялись в офис Саймона. При виде меня он удивленно выпучил глаза.
— Вау! Кэти! Потрясающе выглядите! — присвистнул Саймон и вручил мне бокал шампанского. — Вы что, зубы отбелили?
— Да, — хихикнула я, и мы смешно оскалились, сравнивая цвет зубов. До этого я была слишком взволнована, чтобы думать о том, как выгляжу. Но теперь я посмотрела на свое отражение и удовлетворенно улыбнулась. Я была действительно чертовски хороша. Обожженная, но великолепная — вот как бы я это назвала!
— На самом деле я ужасно волнуюсь, — призналась я, сжимая дрожащие ладони.
— Я каждый раз волнуюсь, — пожал плечами Саймон. — Терпеть не могу произносить речи. Просто вообразите, что все голые!
Я расхохоталась.
— Нет, я не могу! Там будут мои родители и мистер Джавад!
Саймон улыбнулся и протянул мне руку.
— Ну что, готовы? — спросил он. Я кивнула. — Тогда давайте начнем.
Взявшись за руки, мы вошли в зал. Там уже собралось человек двести. Мои родители и друзья; люди, пострадавшие от ожогов, с которыми я встречалась до этого; медработники, которые спасли мою жизнь; Мэгз и все ребята из съемочной группы… Каждый их них помог мне больше, чем я могу выразить словами. Теперь все они обернулись и посмотрели на нас. Наступил решающий момент моей жизни. Это было волшебно, потрясающе, невероятно! Казалось, только вчера я ощущала себя монстром, уродом. Я съеживалась на полу, под сиденьем машины, чтобы меня никто не увидел. Мне было противно прикасаться к собственному лицу. Мне казалось, что люди стыдятся находиться со мной рядом. И посмотрите на меня сейчас: меня держит за руку сам Саймон Коуэлл! Я чувствовала себя на седьмом небе от счастья. Дрожа всем телом, я взошла на подиум и взяла в руки микрофон. В зале воцарилась тишина.