Красота

Пайпер Кэти

Я схватила сумочку, надела замшевые туфли на платформе и поспешила вниз по лестнице, стараясь убедить себя, что все будет хорошо. Я ему нравлюсь, он сам это говорил. Он считает меня веселой, сексуальной, умной, ему нет дела до того, как я выгляжу. Он — мой сказочный принц, правда?

Нет, неправда.

Как только я села к нему в машину, сразу почувствовала неловкость. Нет, он не отвернулся, не ахнул от отвращения. Но все и так было ясно. По его сдержанному «привет», подавленному виду, манере. Я была готова расплакаться.

Я ему больше не нравлюсь, — думала я, стараясь скрыть разочарование за фонтаном ничего не значащей болтовни.

— Как у тебя на работе? У меня был суматошный день. А в честь

чего вечеринка? У твоего друга день рождения или еще что-то? — без умолку трещала я. Джо был вежлив и предупредителен, но искра, которая вспыхнула между нами, уже погасла. Мне было невыносимо больно.

На вечеринке он держался отчужденно, и большую ее часть я провела, болтая с его другом и глотая спиртное, чтобы снять напряжение.

Когда Джо отвозил меня домой, я была уже хорошо навеселе. Именно это придало мне смелости — я глубоко вздохнула, повернулась к нему и спросила:

— Я тебе уже не нравлюсь? — Хотя остатки здравого смысла вопили в душе, чтобы я замолчала — и немедленно.

— Не говори глупостей! Конечно, нравишься, — возразил он, но я не поверила. — Я позвоню позже, — сказал Джо, и я вышла из машины.

Когда я протрезвела, то пришла в ужас. Наверное, я вела себя, как сумасшедшая. И зачем я только открывала рот? Ну почему я такая идиотка?! А вдруг он все-таки не врал, может, я и правда нравлюсь ему — просто он застенчивый, стеснительный. Но на следующей неделе Джо отменил свидание, и на следующей тоже. Не было смысла притворяться и надеяться на что-то: я привлекала его, пока он не рассмотрел мое лицо как следует. И тогда я перестала его интересовать. Я плакала, меня преследовали старые страхи, что я недостаточно хороша. Почему Джо не дал мне шанса? Почему не удосужился заглянуть глубже, узнать меня как личность? Может, если бы он попытался, то рассмотрел бы во мне внутреннюю красоту. Я злилась на него, на Дэнни, на Стефана, злилась на себя.

Мне не нужен мужчина для самоутверждения. Просто хотелось разделить с кем-то жизнь. До этого момента я не осознавала, насколько сильно мне этого хотелось. Моя самооценка, которую мне кое-как удалось восстановить после нападения, вновь серьезно пострадала.

Я не хочу, чтобы мои увечья имели большое значение — как для меня, так и для других, — грустно размышляла я. — Но если мужчины видят, насколько серьезны мои ожоги, они не оказывают мне внимания. Обходят меня стороной. Словно на мне пожизненное клеймо жертвы. Они не видят во мне привлекательную женщину. Я знаю, Джонатан видел. Но остальные мужчины иного мнения.

Мне уже почти двадцать семь лет. Я хочу любви так же, как любая другая девушка. Хочу когда-нибудь иметь семью. Хочу, чтобы мужчина любил меня, поддерживал, защищал. И хотя, вероятно, лет через десять мои повреждения заживут и я буду выглядеть намного лучше, мне хочется встретить любовь сейчас и знать, что меня любят такой, какая я есть под всеми этими шрамами. Однако я всегда знала, что невозможно изменить отношение людей в один миг, по мановению волшебной палочки. Просто необходимо, чтобы общество приняло людей с увечьями, не отталкивало их. В этом и состоит основная цель нашего фонда — и на достижение ее понадобятся долгие годы.

А пока я знаю одно: я боец. Шли недели, я снова собралась с силами. Ну и ладно, я рискнула и проиграла. Счастливого конца у сказки не получилось, и это сильно поколебало мою хрупкую веру в себя. Но я выдержала, вытерпела — как всегда. И поняла, что стала еще сильнее.

Кроме слепоты, я больше всего на свете боялась быть отвергнутой. Я пролила столько слез за эти двадцать семь месяцев! По поводу того, что теперь не нравлюсь мужчинам, что они не считают меня сексуальной и привлекательной. В течение нескольких последних недель я лицом к лицу столкнулась с этими двумя самыми страшными для меня вещами — и выстояла. Может, это было последним препятствием? — подумала я. Может, мне

нужно было пройти через это, чтобы понять, что меня не сломить. Жизнь — как американские горки: то взлеты, то падения. И теперь я знаю, что могу пережить и то, и другое. Я знаю, что могу падать — и снова подниматься столько раз, сколько понадобится, отряхиваться и идти вперед. Джо многое потерял, сказала я себе. Он не заслуживает меня. Да, пока я одна. Но это не страшно. Буду жить дальше. Ведь я так упорно работала, чтобы восстановить нормальную жизнь на пепелище прежней.

У меня прекрасная жизнь. Дела у нашей благотворительной организации идут хорошо. Я нашла прекрасную квартиру с двумя спальнями на тихой улочке в зеленом районе Лондона. Меня окружают люди, которых я люблю, — люди вроде мистера Джавада. На его день рождения я послала ему фотографию, где мы запечатлены вдвоем на открытии нашего фонда. На ней я написала строки собственного сочинения.

Мистер Джавад, вы — герой

Герой — это тот, кто думает о других, прежде чем о себе.

Герой — это тот, кто смело делает шаг, на который не отважатся другие.

Герой никогда не станет скулить и жаловаться.

Человек может проявить героизм в едином акте сострадания

Или в неотступной нежной заботе о ком-то в течение долгих лет.

Многих героев со временем забывают, некоторых — вспоминают с любовью.

Герои — это ангелы-хранители, спасающие чью-то драгоценную невинную жизнь.

Вы помогли мне увидеть перед собой цель,

Когда я думала, что у меня больше нет будущего.

Вы спасли меня, вы стали для меня опорой.

Поверьте, ваша забота, ваше вдумчивое внимание никогда-никогда не забудутся.

— Кэти, у меня нет слов, — сказал мне мой ангел-хранитель. — Я повесил эту фотографию на стене в гостиной, рядом с фотографией жены и детей. А стихотворение просто прекрасное.

— Я так рада, что вам понравилось!

Прошло то время, когда я писала злые стихи Дэнни и Стефану. Никогда больше чернила на листе не будут смешиваться с моими слезами. Никогда больше у меня не возникнет потребности обращаться к кому-то из них.

Теперь меня переполняют не боль и гнев, а благодарность и любовь.

Прошло еще несколько недель. Мне позвонил мой агент по недвижимости и сообщил, что предложенная мной цена устроила владельцев квартиры. Я восторженно завизжала.

— У меня есть квартира! Я купила квартиру! — кричала я маме по телефону, и голова шла кругом от радости. Я так долго стремилась снова обрести самостоятельность, и теперь вот она — только руку протяни… Конечно, немного страшно. В голове проносились тревожные мысли. Надо о многом позаботиться. Огнетушители и дымовая пожарная сигнализация в каждой комнате. Веревочная лестница, чтобы в случае пожара можно было спастись через окно. Замки на всех дверях. Никаких свечей, зажигалок, спичек. Все электроприборы тщательно проверять. Никаких подставок с ножами на кухне — вдруг кто-нибудь вломится ко мне, чтобы зарезать! Бейсбольная бита под кроватью, чтобы защищаться. Хитрая сигнализация. Невоспламеняющееся постельное белье — о нем тоже нужно не забыть. Я составляла в уме список вещей, необходимых мне для того, чтобы чувствовать себя в безопасности. Может, я и пугливый неврастеник, но понимаю, что мне нужно в жизни. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь полностью избавиться от этого страха, смогу ли сама ходить в магазин и не паниковать при виде любого парня в капюшоне, направляющегося в мою сторону. Я могу на всю жизнь остаться гиперчувствительной к опасности, риску. Но я не допущу, чтобы все это испортило мне жизнь.