Красота
Шрифт:
Когда я вернулась в комнату, мама усадила меня на кровать.
— Я знаю, что тебя ждет непростое испытание. Но я также знаю, что ты стала сильнее, — похлопала она меня по руке. — Ты выдержишь. Через несколько недель все будет окончено. Суд вынесет именно такое решение, какого ты ждешь, Кейт.
Я кивала, не осмеливаясь произнести ни слова. Потом приготовила серые брюки и рубашку, которые планировала надеть на следующий день, и забралась на кровать рядом с мамой. Я ворочалась всю ночь, покрывалась холодным потом от страха и молилась.
Наступило утро, мы поехали к зданию суда. Начинался
Глава 17
Второй раунд
Я снова сидела в пустом зале суда со стенами, покрытыми деревянными панелями, словно вернулась назад в прошлое, в тот старый кошмар. Передо мной опять установили ширму. Присяжные заняли свои места. Вошел судья. После я услышала шаги Дэнни. И ощутила, как меня все сильнее сдавливает ужас, — я чуть не лишилась чувств.
Рассуждай логически, — уговаривала я себя. — Он не пытался напасть на тебя в прошлый раз, не нападет и в этот.
Но на этот раз ставки выше! — истерически визжал в голове другой голос. — Возможно, он решит избавиться от меня раз и навсегда!
Нет, не решит. И не нападет, — снова убеждала я себя. — Успокойся.
В голове шумело. Я сделала глубокий вдох и посмотрела на присяжных. Это были мужчины и женщины. Некоторые смотрели на меня с ужасом и жалостью, а некоторые не хотели встречаться со мной взглядом. Одной из присяжных оказалась красивая молодая блондинка. Я взглянула на нее и почувствовала острую боль. Мне по-прежнему было нестерпимо видеть девушек, похожих на меня прежнюю. Ту, которой я была до того, как Дэнни наградил меня вот этим, теперешним лицом.
«Не верьте его лжи!» — хотелось закричать.
Я сосредоточилась на дыхании. Вдох, выдох. Не дай панике одолеть тебя! Суду снова продемонстрировали видеозапись с моими показаниями. Я не сводила глаз с лиц присяжных. Реакция была самая разная — я жадно наблюдала. Некоторые плакали, другие бесстрастно смотрели на экран. А один мужчина, казалось, вот-вот задремлет. А что чувствовал в этот момент Дэнни, там, по ту сторону разделяющей нас ширмы? Надеялся ли он выкрутиться и на этот раз? Торчала ли на его лице та самодовольная улыбка, которую я так хорошо помнила?
Потом мне начали задавать вопросы. Как и в прошлый раз, все было представлено так, словно это я донимала Дэнни, а не он меня. Будто мы просто подрались в номере отеля, и я случайно разбила голову о край таблички, а потом у нас был секс по обоюдному согласию.
— Это неправда! По-вашему, женщина, потерявшая сознание оттого, что ее ударил мужчина, придет в себя и захочет заниматься с ним сексом? — возмущалась я. Вопросы все сыпались и сыпались. Защитник нес полную ерунду. Как он может мириться с собственной совестью? Возможно, он просто делает свою работу, но что это за работа? Такая тварь, как Дэнни, не заслуживала защиты вообще!
Эти вопросы были призваны запутать меня, загнать в угол. Но на этот раз я была к этому готова. Я не
— Этот человек опасен, — настаивала я. Хотели бы они жить с ним по соседству? Хотели бы они, чтобы кто-нибудь из их близких стал его следующей жертвой?
Прошло три дня. Я старалась сохранять спокойствие, не позволяя его адвокату одурачить меня. Наконец меня отпустили. В глубине души я чувствовала облегчение, но не могла полностью расслабиться, пока все это не закончится.
— Теперь остается только сидеть и ждать, — сказала мама, когда мы покидали гостиницу. Мы ехали домой в молчании, каждый думал о своем.
Я беспокойно бродила по дому. Слушание дела продолжалось. Я представляла, как Дэнни дает показания. Что он скажет? Будет ли во всем винить зависимость от стероидов? Будет ли пытаться вызвать у присяжных жалость? Будет ли изображать из себя невинно оболганного человека, которого преследовала сумасшедшая, как в фильме «Роковое влечение»? Но разве в это можно поверить — после того, как они увидели мое обезображенное лицо?
— Его должны признать виновным, мама! — восклицала я каждые десять минут. Если я и смогу когда-нибудь смириться с тем, что со мной произошло, то только при одном условии: все должны поверить, что меня изнасиловали. Если не поверят, если Дэнни оправдают, я никогда не смогу оправиться от позора. Тогда он одержит верх, и я навечно останусь его жертвой. И всегда буду принадлежать ему.
Через пять дней я получила разрешение уехать во Францию на очередной курс лечения, хотя слушание дела еще не закончилось. Мне не терпелось улететь, и родители пообещали звонить мне, как только появятся какие-нибудь новости.
В аэропорту я вдруг вспомнила, что со мной нет моего счастливого крестика.
— Без него я не могу сесть в самолет, — сказала я, чуть не плача, и папе пришлось бежать в ближайший магазин аксессуаров. Он вернулся с крестиком на золотой цепочке.
— Теперь он будет оберегать тебя, — сказал папа, надевая цепочку мне на шею.
— Спасибо, папа, — выдохнула я, сжимая крест дрожащими пальцами.
На этот раз пребывание в клинике не доставило мне удовольствия. Я была взвинчена до предела — ожидала телефонного звонка и по малейшему поводу готова была разрыдаться.
— Как дела? — спросил доктор Джавад, который часто звонил, чтобы справиться о моих успехах.
— Ожидание просто невыносимо, — всхлипнула я, стараясь сдержать слезы. Если Дэнни не признают виновным в изнасиловании, справедливость не восторжествует. Он насильник и должен ответить за свои злодеяния. Его нужно внести в список лиц, обвинявшихся в сексуальных преступлениях, чтобы в будущем женщины были защищены от него.
Через два дня после моего приезда во Францию позвонила мама и сказала, что присяжные удалились для обсуждения приговора. Как раз в тот момент, когда они совещались, я представила себе, как один из них — скорее, одна из женщин, — настаивает на том, что Дэнни виновен. «А как насчет вот этого…» — возражает ей один из мужчин и зачитывает мои показания. И они снова начинают спорить.