Красота

Пайпер Кэти

Я тоже была не в силах понять. Как мог Дэнни сотворить такое и при этом не испытывать ни жалости, ни вины?! Так жестоко поступить со мной — и не дрогнуть. Неужели у него совсем нет совести? Нет души?

Еще труднее мне было читать отчет о его криминальном прошлом. Полицейские не имели права доносить до нас эти сведения прежде. Теперь же передо мной лежали листки с описанием всех его злодеяний. Против него выдвигался целый ряд обвинений. В 1997 году его приговорили к четырем с половиной годам тюрьмы за то, что он плеснул кипятком в лицо какого-то человека. Надо же, совпадение! Только

на этот раз он решил, что кипяток — слишком мало для меня.

За что, Дэнни? — думала я. — Почему кислотой? Если ты хотел испортить мою внешность, хватило бы и простого кипятка. Но ты лишил меня зрения, искалечил внутренние органы!

Однако это было не все. В 2007 году он ворвался в дом к какой-то женщине и изнасиловал ее. Значит, он не врал мне там, в номере гостиницы, когда хвастался своими прежними «подвигами»? Выходит, есть, по крайней мере, еще одна женщина, которая знает, каково это — быть полностью в его власти. Судья прав: Дэнни способен на тягчайшие преступления.

У Стефана за плечами тоже были обвинения в применении насилия.

На меня вдруг навалилась такая усталость! Мне, наверное, никогда не понять, как работает мозг таких людей. Как могли их души стать средоточием ненависти? Как можно с такой легкостью калечить жизнь другого человека?

Я выключила компьютер и решила больше никогда не читать эти статьи. Это все равно, что ковырять рану. Я должна оставить ее в покое, иначе она никогда не заживет.

Через несколько дней папа заглянул ко мне в комнату и предложил:

— Не хочешь сходить в паб?

Я посмотрела на него, как на сумасшедшего.

— Нет.

Папа, однако, так просто не сдался.

— А почему?

— На меня будут таращиться, — пробормотала я. Что за глупый вопрос! Разве и так не ясно?

— Ну и что? Это их проблемы. Решайся, Кэти, это пойдет тебе на пользу. Ведь иначе ты никогда не сможешь с этим справиться.

Пойдет мне на пользу? Это Франция идет мне на пользу — там на меня никто не обращает внимания. Но здесь, в родном городке, я… «Ну, та, дочка Пайперов, которая раньше была красоткой, а потом ее изнасиловал и изуродовал ее бывший парень. Бедняжка!»

Так что поход в местный паб точно не попадал в категорию «пойдет на пользу».

— Ты имеешь полное право прогуляться туда, — настаивал папа.

Я вздохнула. Мне действительно было невыносимо скучно торчать дома, пялясь в телевизор. Если я просмотрю еще хоть одну серию «Алана Партриджа», я взвою. Трубку из желудка мне уже удалили, я значительно лучше себя чувствовала. Может, папа прав и мне пора выйти «в свет»?

— Ну давай, — вздохнула я, решившись. Водрузила на голову огромную шляпу, на шею намотала шарф, как у Джоан Коллинз в «Династии», и спустилась вниз, где меня уже ждали папа с мамой.

— Если мне там не понравится, мы сразу же вернемся домой, — настаивала я, пока мы спускались с холма, на котором стоит наш дом. Каждый раз, когда мимо проезжала машина, я представляла себе, что люди из жалости сигналят мне: «А, это та девушка, которую облили кислотой! Какой кошмар! Она была такой хорошенькой, а теперь — только посмотрите на нее!»

Когда

мы подошли к пабу, я успела накрутить себя до предела.

— Идите сначала вдвоем, найдите нам столик. Я не хочу заходить и топтаться там посреди зала, чтоб все на меня глазели.

Родители вошли внутрь, потом помахали мне рукой, и я шмыгнула следом. Папа заказал выпивку. Я потягивала водку с содовой и соком лайма и делала вид, будто я обычная девчонка, такая же, как все, просто пришла пропустить стаканчик с родителями. Конечно, мне по-прежнему не нравилось, когда кто-нибудь смотрел на меня. Но я понимала, что должна привыкнуть к этому. С этим ничего не поделать.

Может, именно потому, что все знали о происшедшем со мной, нас никто не беспокоил. И пока мы брели назад к дому, я была рада, что решилась. Поэтому, когда моя подруга Кэй предложила организовать небольшую вечеринку в честь завершения судебного процесса, я не спешила категорически отвергать эту идею.

— Я не знаю… — задумчиво протянула я. — Идея хорошая. Но Лондон… Там я чувствую себя неуютно.

— Понимаю. Но мы можем пойти в какое-нибудь хорошее местечко, в котором ты раньше не бывала. Тут, в южной части Лондона, неподалеку от моего дома, есть уютный бар. У них наверху отдельный зал, который можно снять для частной вечеринки. Это место прекрасно подойдет.

Я задумалась. Поход в местный паб в родном городке — это одно. А то, что предлагала Кэй, — совсем иное. Дэнни и Стефан оба из Лондона. Их семьи, друзья все еще живут там. Именно там меня изнасиловали и изуродовали. Этот город такой огромный, такой опасный и совершенно непредсказуемый. С другой стороны, как здорово будет увидеть всех друзей! Я смогу пригласить мистера Джавада, людей, которые мне помогали, своих бывших соседей. Я смогу поблагодарить всех, кто помог мне выжить. Конечно, будет очень страшно. Но я должна двигаться вперед, должна как-то строить свою жизнь дальше. Поэтому я с благодарностью согласилась на предложение Кэй, и та принялась за дело.

Как и на вечеринке по поводу дня рождения, мне хотелось выглядеть как можно лучше. Поэтому Сьюзи предложила отправиться на поиски платья. Я не ходила по магазинам со времени той трагедии — походы с мамой за покупками не в счет, они, скорее, были просто поводом вытянуть меня из дому, тем более что я почти всегда отказывалась. Но, заглянув к себе в душу, я почувствовала решимость, потому на этот раз согласилась. И даже отважилась снять неизменные шляпу и шарф по дороге в торговый центр вместе со съемочной группой, которая по-прежнему снимала документальный фильм обо мне.

Когда мы со Сьюзи ходили по магазину, многие обращали на меня внимание. Покупатели пялились на мое лицо, рассматривали маску и шрамы. Какие-то подростки толкали друг друга локтями, потом один из них показал на меня пальцем. «Видели ту девчонку?» — потрясенно сказал он. Это было ужасно.

— Ненавижу, когда мальчишки так себя ведут, — прошептала я Сьюзи еле слышно.

— Притворись, что их здесь нет, — ответила та. Как я благодарна своей сестре! Я была старшей и всегда присматривала за ней. Но теперь наши роли поменялись. Теперь она взрослая, и именно она заботится обо мне.