Красные листья

Симонс Паулина

— Это невозможно, — произнес он нетвердым голосом, хотя пытался говорить спокойно. — Я давал ей деньги каждый год, по двадцать тысяч долларов. Сумма была рассчитана на четыре года. Я все делал очень внимательно. У нее была привычка тратить больше, чем ей давали. Ее отец предупредил меня: не давать слишком много. «Она, мол, использует их на дурные цели», — говорил он. Я выяснил, сколько нужно ей на плату за учебу и комнату, на питание за вычетом стипендии и того, что она зарабатывала. Я давал ей деньги

каждый год.

— Это довольно забавно, — сказал Спенсер. — Вы были не единственным, кто очень внимательно следил, чтобы она регулярно получала по двадцать тысяч в год.

— О чем вы говорите, детектив?

— В ее банковском сейфе обнаружены письма от бабушки. Она каждый год переводила ей деньги на обучение.

Говард резко встряхнул головой. «Хорошо, что он уже закончил есть, — подумал Спенсер, — а то бифштекс вывалился бы у него изо рта».

— Этого не может быть, — сказал Говард. — Этого просто не может быть.

Спенсер пожал плечами и задал простой вопрос:

— Может быть, Кристина как-то разумно вкладывала деньги и накопила девять миллионов долларов?

Говард вопросительно посмотрел на Спенсера:

— О каких миллионах вы говорите? Я что-то не понял.

— Насчет того, что она накопила, это я, конечно, пошутил, — произнес Спенсер. — Но у нее были девять миллионов. Даже больше. И тоже от бабушки. — Спенсер увидел на лице Говарда смятение.

— От бабушки? — пришел в себя Говард. — Ах да. Может быть. А откуда вам это известно?

— В банк Нью-Хэмпшира на имя Кристины пришло извещение. В банковском сейфе Кристины обнаружена копия завещания Луизы Морган, датированного августом этого года. Там четко оговорено, что Кристина — единственная наследница всего состояния Луизы Морган. Когда Кристине исполнится двадцать один год, все состояние Луизы Морган переходит в ее собственность.

— Но почему? — сказал Говард. Скорее не сказал, а выдохнул. Открыл рот и выдохнул звуки. — Почему?

— Откуда мне знать? Это я задаю вопросы. А вам надлежит на них отвечать.

— Я ничего не знаю. Я же сказал вам, что знаком был только с ее отцом, а он мне об этом ничего не говорил. Он проинструктировал меня, как надлежит заботиться о Кристине. Вот и все. У меня с ней были чисто деловые отношения. И я о ней заботился, и неплохо, мне кажется. — Говард понурил голову. — Но не уберег.

— Нет, не уберегли, — согласился Спенсер, обсуждая сам с собой, стоит или нет заказывать еще рюмку. — Не уберегли.

Официанты начали убирать стулья и ставить их на столы, собираясь мыть пол.

У Говарда, видимо, была потребность что-то объяснить, потому что он сказал:

— А что я мог такого знать, детектив О'Мэлли? Я, сын менеджера-корейца с текстильной фабрики в Гонконге. Я благодарен, мистеру Синклеру за возможность

приехать в Америку. Это было моей мечтой. Я не должен был задавать никаких нежелательных вопросов. Он сказал мне, что должно быть так-то и так-то. Я не выказывал любопытства. Не имел права на это. Понимаете? Мать Кристины, когда я разговаривал с ней по телефону, была очень опечалена. Я чувствовал к ней жалость.

— Она звонила редко?

— Она вообще перестала звонить. Мне кажется, Кристине это не нравилось.

— Она свою мать любила?

Говард кивнул и прошептал:

— Свою мать она любила.

— А что случилось с Джоном Синклером? В документах Кристины, тех, что в колледже, он числится покойным.

— Да-да. — Говард потер голову. — Позвонила миссис Синклер, убитая горем, и сказала, что он умер от сердечного приступа. Это был ее последний звонок.

«Есть повод для горя, могу поспорить на что угодно, — подумал Спенсер. — Еще бы, потерять мужа и единственную дочь. Конечно, убита горем».

— Он оставил завещание?

— Что?

— Джон Синклер оставил завещание?

— Да, конечно. Человек с такими средствами не может умереть, не оставив завещания.

Спенсер ждал.

Говард продолжал рассказывать:

— Мне пришло письмо от адвоката, исполнителя завещания, в котором говорилось, что я могу получить сумму из расчета по пятьдесят тысяч долларов в год на следующие шесть лет. Это было два года назад.

— Ну надо же. А Кристина? Сколько она получила?

— Ничего, — сказал Говард, отворачиваясь.

— Ничего?

— Ничего.

— Это была его единственная дочь. И — ничего?

Чувствуя, что надо все-таки что-то пояснить, Говард поправил очки и откашлялся.

— Он от нее отказался.

— Что он сделал, повторите?

— Отказался от нее. Составил официальный документ, который подписал сам и его жена тоже, в том, что он отказывается от нее.

Спенсеру отчаянно хотелось промочить горло, но он все же спросил:

— Джон Синклер отказался от своей единственной дочери?

— Да.

— Причем официально. Но вряд ли это означает, что она не имеет доли ни в какой части имущества ее родителей?

— Правильно.

— Таким образом, — медленно произнес Спенсер, пытаясь упорядочить свои мысли, — они тоже не имеют права претендовать на ее имущество?

— Вот этого я не знаю. Полагаю, что да. Детектив О'Мэлли, вы меня извините, но какое это имеет отношение к смерти Кристины?

— Может быть, никакого, — ответил Спенсер, с большой неохотой отказываясь от следующей рюмки. — А может быть, в этом и заключена вся суть. На счету у Кристины имелась огромная куча денег, с вами она разведена… Ее единственные наследники — родители…