Красные листья

Симонс Паулина

— Да, глаза, — сказал Иннис. — Капилляры полопались. Полопались от давления на голову, что, в свою очередь, явилось причиной острого давления на легочную артерию в области шеи и отсутствия поступления кислорода в область головного мозга на срок достаточный, чтобы это привело к прекращению функций парасимпатической системы и к последующей остановке сердца. Давление на глаза было настолько сильным, что началось кровотечение в височную часть. Вам действительно не хочется взглянуть на это самому?

Спенсер невыразимо

страдал.

— Видимо, это был кто-то очень сильный? — спросил он срывающимся голосом.

— Нет, вовсе не обязательно. Она сопротивлялась, боролась за каждый последний вздох. Эти усилия почти разорвали ее легочную артерию.

— Да, — сказал Спенсер, борясь зато, чтобы голос звучал нормально. — Его она одолеть не смогла.

— Откуда у вас, детектив, такая уверенность, что это был «он»? Нет, это мог быть кто угодно. Она действительно не могла справиться с убийцей, потому что ее левое плечо почти не действовало. Оно было сильно повреждено.

— Да-да, — кивнул Спенсер. — Это у нее случилось днем раньше. Она попала в аварию.

— Хм, это многое объясняет. Дело, в том, что некоторые повреждения на ее теле выглядят несколько более старыми. У нее было сотрясение мозга и сломано правое ребро. Я удивлен, что она вообще могла действовать в таком состоянии. Она обращалась в больницу?

— Нет. Не пожелала.

Доктор Иннис потер брови и грустно заключил:

— Очень плохо. Это бы спасло ей жизнь.

— Почему вы так решили?

— Потому что из больницы ее наверняка бы не выпустили. Из-за плеча особенно. Оно было в ужасном состоянии. Ей требовалась срочная операция — там были множественные переломы, и к тому же началось заражение крови.

Спенсер потерял дар речи.

Доктор Иннис выглядел довольным, как если бы уже нашел убийцу, а не просто сообщил Спенсеру, насколько была слаба Кристина.

— Она была в скверном состоянии, — сказал Иннис. — Ее бы мог одолеть любой, даже если обладал силой, равной силе моей семилетней внучки. Единственное, чем она располагала для сопротивления, так это правой рукой.

— Вы полагаете, — спросил Спенсер, запинаясь, — что она сопротивлялась? Но на ней нет никаких следов.

Доктор улыбнулся и заявил:

— Бот здесь вы ошибаетесь, детектив. Я-то уж подумал, что вам никакой медэксперт не нужен. Мне показалось, что с таким детективом, как вы, я могу остаться без работы, — вы столько знаете, а тут вот прозевали. Есть на ней следы. И прежде всего большая рана в затылочной части черепа. Имеется и гематома на черепной кости. Когда она упала, то, наверное, потеряла сознание.

— Значит, ее ударили? — воскликнул Спенсер. — Господи, неужели Уилл был прав и это дело рук насильника?

— Может быть. Я думаю, ее толкнули или она упала сама.

— Упала?

— Да. Могло ведь получиться так: она отступила, пятясь, потом

опрокинулась навзничь и ударилась головой о дерево или камень. Это не был острый предмет, он не проткнул кожу, но есть кровоподтеки. Это только мои предположения, вы понимаете. Или ее толкнули. Она упала, ударилась головой, пролежала без сознания не очень долго, возможно, всего несколько, секунд. А остальное реконструировать очень легко. На внутренних частях ее предплечий имеется два симметричных следа, а также два следа на ее груди, сразу над грудной клеткой. Ушибы с сильными кровоподтеками. Это говорит вам о чем-нибудь, детектив?

Спенсер задумался, а потом предположил:

— На ее руках и груди кто-то сидел. Ведь это следы коленей.

— Точно. Следы коленей. А эта девушка боролась за свою жизнь, пыталась дышать…

— Чем ее душили? — прервал его Спенсер. — Руками?

— Нет-нет. На ее лице, правда, остался прекрасный отпечаток. Но это был большой абсорбирующий объект. На ее лице нет никаких специфических следов давления пальцев. Может быть, подушка? Подошла бы любая подушка, например, тридцать на тридцать сантиметров.

Спенсер был не в силах посмотреть на доктора.

— Детектив О'Мэлли, — сказал Иннис, его манеры стали мягче. — Я нашел кое-что у нее под ногтями. Ее убийца, возможно, имеет царапины, в общем, на нем могут остаться кое-какие следы.

— И что вы нашли у нее под ногтями?

— Кровь, — ответил доктор. — И несколько волосков.

— А-а-а. Почему же вы сразу не сказали?

— Ожидал, когда вы спросите.

— Какого цвета волосы?

— Я их тщательно не изучал, детектив. Но у меня все же был в распоряжении микроскоп. Не желаете взглянуть сами?

Спенсер почти согласился. Но что он понимал в анализе образцов волос?

— У вас есть образцы волос кого-нибудь из подозреваемых, чтобы я мог сейчас сравнить? — спросил Иннис.

Спенсер хотел было сказать «да», но вовремя остановился. Они ведь, эти трое, такие молодые. Он покачал головой и, подумав некоторое время, спросил:

— Вам удалось установить, что это была женщина?

— Я никогда ничего не устанавливаю, детектив, пока не имею абсолютной уверенности.

— Да, пожалуй, ведь женщина не могла ее изнасиловать.

— А кто сказал, что она была изнасилована?

— Она не была изнасилована?

— Нет.

— Нет? Вы уверены? Вы абсолютно уверены?

— Уверен ли я? — Иннис усмехнулся. — Это моя работа. Я разве спрашиваю вас, уверены ли вы, когда проводите какие-нибудь следственные действия или допрашиваете подозреваемого? Никаких сексуальных домогательств по отношению к ней не применялось, поскольку на стенках вагины отсутствуют какие-либо повреждения, отсутствуют следы спермы…

— Он мог использовать презерватив, — сказал Спенсер.