Красные листья
Шрифт:
И он отказывается от ее денег. Она оставила их ему, а также своему парню и девушке, которая была ее лучшей подругой. Почему же Альберт не берет ее деньги? Это же очевидно, что он не хочет их брать.
Скоро Спенсер услышал слова Джима Шоу:
— Это хорошая мысль, Альберт. Насчет «Красных листьев». Это будет для них отличный подарок.
— Да, — сказал Альберт. — Кристина как-то упоминала, что они хотят сделать ремонт и все обновить. У них ведь только несколько палат наверху, и они переполнены. С
— За девять миллионов долларов? — воскликнула Конни. — И не один корпус.
— Да, это отличная идея, — согласился Джим. — Но почему Кристина сама не додумалась до этого?
— Потому что мы ей были ближе, и она заботилась о нас больше, чем о «Красных листьях», — сказала Конни. — Но вы правы. Мы должны отдать деньги им. Кто там всем руководит?
— Я не помню, — сказал Альберт. — Я напишу им письмо, а когда деньги можно будет получить, пошлю чек. Они будут счастливы.
— А ты? — мягко спросила Конни. — Ты будешь счастлив?
Спенсер не видел лица Альберта, но он видел лицо Конни.
— Конечно. Ее нет. Она умерла. Если я возьму ее деньги, она все равно не вернется. Разве не так?
— Ты бы хотел вернуть ее, Альберт? — спросила Конни, и снова Спенсер не мог определить точно, что там написано на ее лице. Расшифровать это можно было как нечто среднее между очень сильной любовью и не менее острым страданием.
— Я опечален, что она ушла, от нас, — сказал Альберт. — Ты, должно быть, тоже.
— Не говори ей, что она должна чувствовать по поводу этой утраты, — бросил Джим. — Что ты понимаешь в ее чувствах? Для тебя ведь все кругом только черно-белое.
— Как, черт возьми, следует понимать эти слова, приятель? — спросил Альберт и раздраженно рассмеялся. В первый раз Спенсер увидел, что Альберт вышел из состояния безразличия. — Во-первых, это чушь, что для меня картина мира черно-белая, а во-вторых, что чувствует Конни, какие она испытывает чувства по поводу этой утраты, не твоя забота. Понял?
— Не в пример тебе меня как раз заботит то, что она чувствует, — сказал Джим.
Альберт среагировал мгновенно:
— Ладно, Джим, нам хорошо известно, какие чувства ты испытываешь к Конни. Ты дал понять это вполне определенно. И уже не в первый раз. Послушай, перестань так себя вести. Это просто неприлично. Понял? Я у тебя девушку не уводил, и ты это прекрасно знаешь.
— Да, вот именно, — ответил Джим, — ты увел у меня обеих девушек.
— Я не понимаю, о чем ты толкуешь, черт возьми! — сказал Альберт.
— «Не сошлись характерами, приятель», — передразнил Джим Альберта. — Помнишь, как ты сказал мне это, отвечая на вопрос, почему ты перестал встречаться с Кристиной? «Не сходимся характерами», — ответил ты.
— Ну и что? — резко возразил Альберт. — И в чем дело?
— В том, что это все наглая ложь.
— Что ты тут такое несешь? — с вызовом выкрикнул Альберт. — Подумать только, погибла Кристина, мы сидим здесь, фактически подозреваемые в убийстве,
Спенсер отпрянул от зеркала. Пора возвращаться в комнату для допросов, в это маленькое помещение с круглым столом посередине. Детектив может там понадобиться в любой момент.
Конни, видимо, вообще больше спрашивать ни о чем не нужно, она сама ответила.
— Ребята, пожалуйста, — произнесла она слабым голосом. — Совсем не тем нам надо сейчас заниматься. — И, посмотрев на Альберта, который сидел напротив нее, продолжила: — Я поступлю точно так же. Решено: наши деньги мы отдаем «Красным листьям».
Ни Джим, ни Альберт не произнесли ни слова. Конни посмотрела на Джима. Он посмотрел на нее, и его рот покривился. Конни потянулась к нему и погладила его руку.
— Джимми, почему ты такой сердитый? Ее уже нет.
— Ну и что? — сипло произнес он, отодвигая свою руку. — Можно подумать, что-то изменилось. Неужели стало лучше?
— Да, — тихо проговорила Конни. — Разве не так?
— Что ты городишь, Конни? — сказал Джим, пристально вглядываясь в нее. — Уж кому-кому, а тебе говорить это не следует.
Не отвечая, Конни уставилась на стол. Альберт молчал.
Спенсер был изумлен. Шли минуты, и эти трое вдруг заговорили о вещах почти посторонних: о бывшем муже Кристины, о том, почему она вышла замуж в таком юном возрасте, что ее заставило пойти на это, почему Кристина никогда не говорила Конни о Говарде, когда они болтали буквально обо всем.
— Ты веришь, Альберт, что мы говорили обо всем? — произнесла Конни почти по-детски, посмотрев на Альберта.
— А почему я должен не верить? — вопросом на вопрос ответил Альберт.
Потом они начали обсуждать похороны Кристины: где ее похоронят — здесь, на кладбище Пайн-Нолл, тогда они смогут участвовать в похоронах, или в Бруклине — в таком случае у них не будет возможности сделать это, потому что будут экзамены. Джим вдруг заявил, что он найдет время поехать на похороны Кристины даже в Бруклин, чем остальные двое были удивлены: Джим способен пропустить занятия в колледже?
Никто из них, кажется, больше не вспоминал о решении пожертвовать девять миллионов долларов, которые только что упали им в руки.
С невероятной легкостью, можно сказать играючи, Альберт, Конни и Джим отбросили в сторону то, что Спенсер полагал главным мотивом преступления. Они не вспоминали об этих девяти миллионах, как будто их не существовало вовсе.
Правда, в их разговоре была одна странность: вопроса о том, как, собственно, погибла Кристина, они совершенно не касались, эта безделица вроде бы их абсолютно не интересовала.
Спенсер вдруг вспомнил, как они пили горячий шоколад в ВКА на прошлой неделе… Ведь это было совсем недавно. Какое впечатление произвела на него тогда Кристина? Не как девушка, а с точки зрения своего материального положения.