Красношейка
Шрифт:
— Если решите сообщить нам еще что-нибудь, звоните. В любое время суток, — сказал Харри.
— И еще, господин инспектор. Если вы думаете, что у меня на душе спокойно от того, что из-за меня освободили человека, который убил вашу коллегу, то вы ошибаетесь.
Но Харри уже ушел.
Эпизод 81
Пиццерия «У Герберта», 12 мая 2000 года
Харри позвонил Халворсену и предложил встретиться «У Герберта». Кроме них, в пиццерии почти никого не было. Они сели у окна. В дальнем углу, взгромоздив ноги в
Халворсен встречался с Эдвардом Мускеном, но не в Драммене.
— Когда я звонил ему домой, он не отвечал. Поэтому я узнал в справочной номер его мобильного. Оказалось, что он в Осло. У него квартира на Тромсёгата в районе Руделёкка, где он живет, когда приезжает на Бьерке.
— Бьерке?
— Ипподром. Он бывает там каждую пятницу и субботу. Играет помаленьку, как он сам говорит. Короче, развлекается. У него и лошади там свои есть. Мы встретились в конюшне за ипподромом.
— Что еще он сказал?
— Что по утрам, когда бывает в Осло, он заходит в «Скрёдер». Что понятия не имеет, кто такой Бернт Браннхёуг, и тем более никогда не звонил ему домой. Кто такая Сигне Юль, он знает. Сказал, что помнит ее с фронта.
— Как у него с алиби?
Халворсен заказал пиццу со сладким перцем и ананасами.
— Мускен говорит, что всю неделю был один в своей квартире на Тромсёгата. Ходил только до ипподрома и обратно. Он был там и в то утро, когда убили Браннхёуга. И сегодня утром.
— Вот как. Насколько, по-твоему, это ответственное заявление?
— Что ты имеешь в виду?
— Ты ему поверил?
— Да… то есть нет… В каком смысле поверил?..
— Брось, Халворсен, не бойся ты так. Просто скажи, что ты думаешь. Я же не буду использовать это против тебя.
Халворсен молчал, уставившись в стол, и теребил в руках меню.
— Если Мускен и врет, — сказал он, — то он умело это скрывает. Это все, что я могу сказать.
Харри вздохнул:
— Ты мог бы мне помочь? Я хотел бы, чтоб у квартиры Мускена круглые сутки дежурили двое полицейских.
Халворсен кивнул и достал из кармана телефон. Харри услышал голос Мёллера и перевел взгляд на сидящего в углу неонациста. Или как они себя называют? Национал-социалисты. Национал-демократы. У Харри как раз была с собой распечатка университетского социологического исследования, где говорилось, что в Норвегии 57 неонацистов.
Принесли пиццу, Халворсен вопросительно посмотрел на коллегу.
— Ешь, ешь, — сказал Харри. — Я пиццу не люблю.
К шинели в углу подсела камуфляжная куртка. Оба подняли головы и посмотрели на полицейских.
— Да, кстати, — вспомнил Харри. — Линда из СБП рассказала мне, что в Кельне есть архив СС — часть его сгорела в семидесятые, но наши иногда обращаются туда за информацией о норвежцах, воевавших за Гитлера. Там хранятся приказы, сведения о наградах, статусе и все такое. Позвони туда и попробуй разузнать что-нибудь о Даниеле Гюдесоне. И Гюдбранне Юхансене.
— Хорошо, босс, — прожевал Халворсен. — Только с пиццей разберусь.
— А
В своей работе Харри никогда не стеснялся использовать свое физическое превосходство для оказания психического давления. И хотя парень с гитлеровскими усиками пытался выглядеть спокойным, Харри знал, что за этим холодным взглядом скрывается тот же страх, что он видел у Юхана Круна. Только этот парень лучше умел его скрывать. Харри резко дернул к себе стул, на котором покоились сапоги «гитлера», и ноги с грохотом упали на пол.
— Прошу прощения, — сказал Харри. — Я думал, что место свободно.
— Козел! — буркнул «гитлер».
Выглядывавший из камуфляжной куртки бритый череп повернулся к Харри.
— Совершенно верно, — сказал Харри. — А еще урод. Мусор. Или «дядя». Нет, это, кажется, слишком вежливо. Как насчет слова «коп» — оно вроде понятно всем.
— Мы тебя чем-то обижаем, или?.. — спросила «шинель».
— Да, обижаете, — ответил Харри. — Долго уже обижаете. Передай привет Принцу и скажи ему, что Холе пришел и принес с собой неприятности. От Холе Принцу, поняли, нет?
«Камуфляжная куртка» смотрела, открыв рот и хлопая глазами. Потом «шинель» раскрыла пасть с редкими зубами и засмеялась, брызжа слюной.
— Ты, что ли, про Хокона Магнуса говоришь? — спросила «шинель»; «камуфляжная куртка» поняла его юмор и тоже заржала.
— Так, — сказал Харри. — Если вы просто рядовые, вы, конечно, не знаете, кто такой Принц. Тогда передайте сообщение своим командирам. Надеюсь, что пицца вкусная, ребята.
Чувствуя на спине их взгляды, Харри вернулся к своему столику. Халворсен замер с огромным куском пиццы в руке.
— Доедай быстрее, — сказал ему Харри. — И сваливаем, пока я снова не вляпался в очередное дерьмо.
Эпизод 82
Склон Холменколлена, 12 мая 2000 года
Этот весенний вечер был жарче всех предыдущих. Окно в машине Харри было открыто, и ветерок нежно гладил его по лицу и волосам. Отсюда можно было увидеть Осло — фьорд с его островками, рассыпанными, будто бурые ракушки. Первый в этом году белый парус скользил к берегу. Два оленя мочились у края дороги, рядом с красным автобусом, с крыши которого из динамиков гремело: «Won't — you — be my lover…» [48]
48
Композиция из репертуара группы «Фулз Гарден».
Пожилая женщина в спортивных штанах и завязанной на поясе куртке трусцой бежала по дороге с блаженной усталой улыбкой.
Харри остановился возле дома Ракели. Ему не хотелось заезжать во двор, он даже не знал почему — может, ему просто не хотелось вторгаться на ее территорию. Смешно, конечно, — он ведь и так придет незваным и нежданным.
Когда он уже подходил к крыльцу, вдруг запищал мобильный телефон. Звонил Халворсен, который только что закончил свои поиски в Архиве государственных изменников.