Красношейка
Шрифт:
— Ничего, — сказал он. — Если Даниель Гюдесон и вправду еще жив, то за измену родине его не судили.
— А Сигне Юль?
— Ей дали год тюрьмы.
— Но в тюрьме она не сидела. Еще что-нибудь интересное есть?
— Не-а. И сейчас меня, наверное, выставят отсюда, потому что им пора закрываться.
— Иди домой и ложись спать. Утро вечера мудренее.
Харри подошел к лестнице и уже собрался взлететь по ней одним прыжком, когда вдруг открылась дверь. Харри замер. На пороге стояла Ракель — в шерстяном свитере и синих джинсах, со взъерошенными волосами и еще более
— Я услышала, кто-то разговаривает на улице, — объяснила Ракель. — Заходи.
В гостиной сидел Олег в пижаме и смотрел телевизор.
— Привет, неудачник, — крикнул ему Харри. — Не пора потренироваться в тетрис?
Олег шмыгнул носом, но ничего не ответил.
— Постоянно забываю, что дети не понимают иронии, — сказал Харри Ракели.
— Где ты был? — сурово спросил Олег.
— Был? — Харри немного растерялся. — Что ты имеешь в виду?
Олег пожал плечами.
— Кофе будешь? — спросила Ракель.
Харри кивнул.
Пока Ракель возилась на кухне (на это ушло много времени), Харри с Олегом сидели в комнате и молча смотрели, как причудливые гну скитаются по пустыне Калахари (на это тоже ушло много времени).
— Пятьдесят шесть тысяч, — наконец выдал Олег.
— Да ты что? — сказал Харри.
— Я занимаю первое место в таблице рекордов!
— А ну-ка принеси!
Олег вскочил и побежал искать «геймбой». Тут Ракель принесла кофе и села напротив Харри. Он дотянулся до пульта и убавил звук телевизора. Молчание нарушила Ракель:
— Чем собираешься заняться на семнадцатое мая?
— Работой. Но если ты хочешь куда-нибудь меня пригласить, я сделаю все возможное и невозможное…
Она засмеялась и замахала руками:
— Извини, я просто искала тему для разговора. Поговорим о чем-нибудь другом?
— Мне сказали, ты болеешь? — сказал Харри.
— Это долгая история.
— У тебя все такие.
— А почему ты вернулся?
— Из-за Браннхёуга. С которым я, как ни странно, сидел и беседовал в этой вот комнате.
— Да, жизнь состоит из абсурдных совпадений, — сказала Ракель.
— Настолько абсурдных, что ни у кого не получается сочинить правдоподобную небылицу.
— Ты не знаешь всего, Харри.
— Что ты имеешь в виду?
Она только вздохнула и стала размешивать сахар в своей чашке.
— Да что такое! — возмутился Харри. — Сегодня вся семейка сговорилась загадывать мне шарады?
Ракель слабо засмеялась, потом шмыгнула носом. Весенняя простуда, решил Харри.
— Я… в общем…
Она попыталась начать предложение еще пару раз, но безуспешно. Чайная ложка все мешала и мешала сахар в чашке. За плечом Ракели Харри увидел гну, которую медленно и безжалостно тащил в реку крокодил.
— Все было так ужасно, — сказала Ракель. — И я так по тебе скучала.
Она повернулась лицом к Харри, и он впервые увидел, как она плачет. Слезы текли по щекам и капали с подбородка.
— Ну… — начал Харри, больше он ничего не успел сказать — Ракель бросилась к нему. Они вцепились друг в друга, как утопающий — в спасательный круг. Харри дрожал. Хотя бы так, думал он. Хотя бы только это. Просто держать ее в объятьях — вот так.
— Мама! — крикнул Олег со второго этажа. — Где «геймбой»?
— В комоде, — дрожащим голосом крикнула Ракель в ответ. — Посмотри в ящиках. Начни с верхнего. Поцелуй меня, — прошептала она Харри.
— А если Олег…
— «Геймбой» не в комоде.
Когда Олег вернулся с «геймбоем», который все-таки нашел — в коробке с игрушками, то поначалу ничего не понял. Харри с огорченным видом хмыкнул, увидев новый результат в таблице, и мальчик весело рассмеялся. Но когда Харри уже почти сравнял счет, Олег спросил:
— Что это у вас лица такие странные?
Харри посмотрел на Ракель, та изо всех сил старалась сохранить серьезность.
— А то, что нам хорошо вместе. — Харри загнал длинную фигуру вправо и снял три линии. — Твоему рекорду крышка, неудачник.
Олег засмеялся и ударил Харри по плечу:
— У тебя нет шансов. Сам ты неудачник.
Эпизод 83
Квартира Харри, 12 мая 2000 года
Нет, когда Харри незадолго до полуночи вернулся домой и увидел красный огонек автоответчика, он вовсе не чувствовал себя неудачником. Сегодня, после того как Олег уснул и Харри отнес его в кровать, они с Ракелью еще посидели за чаем, и она сказала, что когда-нибудь расскажет Харри длинную историю. В другой раз — сегодня она слишком устала. Харри сказал, что ей нужен отпуск, и она согласилась.
— Мы можем поехать куда-нибудь втроем, — сказал ей Харри. — Когда с делом будет покончено.
Ракель погладила его по голове.
— Тебе не разрешали быть таким наглым, Холе.
— А кто тут наглый?
— Ну ладно, я все равно сейчас не могу об этом говорить, Холе.
Потом они целовались в коридоре. Харри до сих пор чувствовал вкус ее губ.
Не включая свет, он на цыпочках прокрался в свою комнату и нажал на кнопку воспроизведения на автоответчике. Темноту наполнил голос Синдре Фёуке:
«Это Фёуке. Я тут подумал, что на вопрос о том, жив ли Даниель Гюдесон, может ответить только один человек. Тот, кто был вместе с Даниелем в карауле в ту новогоднюю ночь, когда Гюдесона, как мы думаем, подстрелили. Холе, вам нужно найти Гюдбранна Юхансена. Гюдбранна Юхансена».
Трубку положили, Харри услышал гудок, потом щелчок и новое сообщение.
«Это Халворсен. Сейчас полдвенадцатого. Мне только что звонили наши патрульные. Они прождали у квартиры Мускена до самой ночи, но домой он так и не пришел. Тогда они позвонили ему в Драммен — просто проверить, возьмет он трубку или нет. Но им никто не ответил. Один из наших ребят проехал до Бьерке, но там все было закрыто, и свет нигде не горел. Я сказал, чтоб они набрались терпения, и по рации объявил машину Мускена в розыск. Это… ну, просто чтоб ты знал, как обстоит дело. До завтра».